Книга Изола, страница 115 – Аллегра Гудман

– Нет, это я во всем виноват, – твердил он, взяв ответственность на себя: поистине мужской поступок.

– К чему вообще рассуждать о вине, – отмахнулась я.

– Случившееся – наказание за мои ошибки.

– Тебе надо отдохнуть, – вмешалась Дамьен, стараясь успокоить юношу.

Но Огюст пропустил ее слова мимо ушей.

– Послушай, – сказал он мне.

– Что такое?

– Дрова всегда должны быть под рукой.

– Знаю, – кивнула я.

– А порох лучше экономить. Когда на море вскроется лед, можно будет начать рыбалку.

– Без тебя не начнем.

– Возьмешь мой плащ, – продолжал он, – и ботинки.

– Нет, – возразила я.

– Ты же видела, как я стреляю.

– Да.

– Возьми ружье и заряди.

– Что?

– Возьми ружье.

– Она же покалечится! – заволновалась Дамьен.

Огюст приподнялся на локтях и продолжил быстро и нетерпеливо:

– Скорее неси его сюда и покажи, что умеешь.

Я взяла разряженную аркебузу и принесла к постели.

– Теперь бери шнур, – велел Огюст. Я послушно взяла кусочек веревки, который служил фитилем. – И покажи, как его поджигать.

Я изобразила, как щелкаю огнивом и подношу к искорке кончик шнура.

– Хорошо, а теперь покажи, как засыпать порох.

Я дунула в ствол – при мне сам Огюст не раз так поступал – и сделала вид, будто засыпаю туда порох.

– А теперь встряхни, – велел Огюст.

Я встряхнула аркебузу и поставила ее вертикально, чтобы приклад упирался в пол, а дуло смотрело вверх.

– Забей порох.

Я достала металлический шомпол, сунула его в длинный ствол и примяла порох, потом вынула шомпол и еще пару раз повторила все с начала.

– А теперь покажи, как ты целишься. Только держи ружье подальше от лица.

Дрожащими руками я вскинула аркебузу на плечо и прицелилась куда‐то во мрак пещеры.

– Возьми фитиль и открой пороховую полку.

Я приподняла дверцу маленького отсека, в котором скопился порох, и просунула под нее кусочек веревки.

– Курок чувствуешь?

Я нащупала курок, и металлический холод обжег мне пальцы.

– А теперь еще разок, все сначала, – велел Огюст.

И я опять изобразила, как заряжаю аркебузу и стреляю из нее.

– Давай заново.

Я повторила действия еще дважды. И четырежды. Оттачивала каждое движение, пока не начали болеть руки, а в душу не прокралось отчаяние.

– Что ж, теперь я спокоен: ты сможешь сама себя защитить. И охотиться тоже, – наконец произнес Огюст.

– Ты же говорил, что это слишком опасно.

– Надо же тебе как‐то выживать, когда меня не станет.

– Прошу, прекрати…

– Всегда носи с собой нож.

– Хватит! – взмолилась я.

– Пообещай.

– Хорошо, я что угодно сделаю, только закрой глаза. Тебе надо немного отдохнуть. А потом ты непременно проснешься.

– Пообещай.

– Обещаю.

Огюст забылся сном, а потом и впрямь проснулся, но уже не мог ни есть, ни пить. Он попытался немного приподнять голову, но тут же обессиленно откинулся назад. Мой любимый весь побелел как мел. Тепло и свет понемногу угасали в его теле. Все, что он знал, говорил и ценил, все, во что он верил, утекало по капле, и я словно бы тоже умирала вместе с ним, ведь всей душой и телом принадлежала Огюсту.

– Пожалуйста, останься со мной, – молила я, но Огюст лишь болезненно скривился: ему тяжело было слышать эти слова. Тогда я поспешила сказать то, во что и сама пока не могла поверить: – Я сделаю всё, как ты говорил. Буду сама охотиться и защищать себя и Дамьен – и нашего малыша. – Пытаясь согреть ледяные руки больного, я молилась, как никогда в жизни. Просила Господа спасти моего Огюста, но взгляд любимого делался все рассеяннее. – Ты меня хоть видишь? – чуть не плача, спросила я.