Книга Изола, страница 36 – Аллегра Гудман

– Куда король отправит Роберваля? – шепотом спросила я.

Секретарь выдержал мой взгляд, но ничего не ответил.

Я предвидела, что Дамьен будет меня ругать. По дороге в нашу комнату она молчала, но стоило ей закрыть за нами дверь, как на меня посыпался целый град упреков.

– Допрашивать секретаря! Что теперь опекун подумает? Не иначе решит, что ты заговор против него готовишь.

– Да с кем мне тут сговариваться? – горько отмахнулась я. Сама идея казалась нелепой: ведь в этом доме я никого не знаю.

– От тебя у него одни неприятности.

– А у меня – от него, – проворчала я и, устроившись на своей скамеечке поближе к огню, открыла наугад «Псалмы». Взгляд упал на строки: «Лью я слезы безутешно, как же горек мой удел. Испытанья в жизни грешной…» Я не стала дочитывать стихотворение и захлопнула книгу. – Такой подарок скорее понравился бы Клэр и мадам Д’Артуа.

– Еще бы, они ведь новыми знаниями не пренебрегают, – съязвила Дамьен.

Справедливое замечание. Клэр с матерью любили молиться и читать, но не были лишены и расчетливости. Мне вспомнилось, как они слушали разговоры прислуги и собирали нужные им сведения.

– Алис, – обратилась я вечером к нашей юной помощнице, принесшей нам мясо и хлеб. – Я тут кое-что припасла для тебя. – Я протянула ей серебряную монетку. Денег у меня почти не осталось, но жадничать не стоило.

– Чего изволите? – воодушевленно спросила Алис.

Мы с ней вышли на лестницу, чтобы Дамьен не услышала нашего разговора.

– Мне надо знать, когда уезжает мой опекун и когда он вернется, какие у него дела при дворе – словом, всё, что тебе удастся разузнать о его работе.

– Какая удача! Я ведь уже выяснила подробности, – заверила Алис, а потом, смерив меня быстрым взглядом, добавила, понизив голос до шепота: – Король назначил господина своим наместником в Новой Франции. Я слышала, как наш хозяин рассказывает об этом своим гостям.

– В самом деле? – переспросила я. Вот это да: получается, мой опекун – доверенное лицо самого короля. И будет править в Новом Свете, если не погибнет по пути. На такой высокой должности точно можно хорошо заработать и пополнить опустевшую казну. – А когда он уезжает?

– Этого он не сказал.

Я не стала делиться новостями с Дамьен – та снова отчитала бы меня за расспросы. Вместо этого я устроилась у камина с книгой и, перелистывая скорбные страницы, стала слушать, что происходит в доме и особенно на лестнице. Я улавливала каждую мелочь: шелест платья служанки, тяжелый топот конюхов, а вскоре мое внимание привлек шум с улицы, где кто‐то громко стучал и вопил. Сперва я решила, что это рабочие: может, пришли плотники, чтобы залатать щели в стенах, или стекольщики, чтобы поставить новые окна.

– Кто там на улице так громко колотит? – спросила я у Алис наутро, когда та пришла развести огонь.

– Как, вы не знаете? – удивилась она, опустившись у камина на корточки. – Это кредиторы. Они вечно нас донимают, когда возвращается хозяин. Даже если он приезжает лишь на день.

Как же можно теперь так бесстыдно его выслеживать, подумала я. Он ведь второй после короля!

– Боже мой, да они же сейчас дверь выбьют! – запричитала Дамьен, когда шум усилился.

– И когда они успокоятся? – спросила я.

Алис разворошила кочергой угли. По дровам побежали язычки пламени.

– Когда отнимут все хозяйское имущество, – ответила девушка.