Книга Долгие северные ночи, страница 66 – Влада Ольховская

– Основы. И, думаю, после сегодняшнего дня он будет знать меньше, чем ты. Видишь ли, когда я начал работать с Гариком, Матвей еще завершал реабилитацию. Тогда случавшееся с ним обсуждалось активней, а Гарик был менее склонен к доверию. Поэтому он нахватал фактов, склеил из них непонятно что и уже со своим монстром Франкенштейна двинулся дальше.

– Это ведь не помешает расследованию?

– Нет, для расследования ему как раз известно достаточно. Тебе я сообщу чуть больше деталей, но я сразу попрошу тебя: не лезь с этим к Матвею. Ни с сочувствием, ни с жалостью. Сейчас я говорю с тобой как с профайлером, который нуждается в данных для расследования. Это не личное.

– Это все равно будет личным, – вздохнула Таиса. – Но… я постараюсь. Это ведь началось примерно двадцать лет назад, я правильно понимаю?

– Нет. Примерно двадцать лет назад это закончилось. А началось все без малого тридцать лет назад.

Николай прекрасно понимал, что Таиса те годы помнить не может. Но ей и теоретических знаний хватит, чтобы понять: время было неспокойное. Многие сказали бы, что тогда правила бал организованная преступность. Николай не был согласен уже с самим определением – преступность была скорее неорганизованная. Черту закона переступали те, кто раньше об этом и не помышлял, потому что так для них складывались обстоятельства. Многие опытные преступники не гнушались переманивать на свою сторону подростков, используя и энергию юности, и безбашенность, и отсутствие четкого понимания того, что такое жизнь и смерть. И вот уже вчерашние школьники, тусовавшиеся за гаражами, брали в руки оружие и шли разрушать свою судьбу, свято веря, что строят ее.

Ничего нормального. Но и ничего необычного.

Однако были и те, кто шел своим путем. Такое может показаться достижением, но лишь на первый взгляд. Чаще всего эти «уникальные пути» оказывались куда более чудовищными, чем очевидное беззаконие.

– В ту пору сразу нескольким… деятелям, назовем их так, захотелось не просто собрать себе армию по подворотням, а вырастить ее, – пояснил Николай. – Они называли это планированием долгосрочной перспективы. Такие амбиции по большей части вели к массовым смертям и грандиозным провалам. Но в одном случае, увы, дело было поставлено грамотно и принесло соответствующий результат.

– Как такое возможно?

– Извечная тема роли личности в истории.

В их случае личность, пусть и сомнительная, была представлена Александром Горбунцом. До того, как найти себя в рэкете, он занимался куда более благородными делами: учился, причем неплохо, не стал избегать службы в армии.

В вооруженных силах он задержался, участвовал в реальных боевых действиях и в какой-то момент оказался на африканском континенте. Ну а там воспитание детей-солдат давно было поставлено на поток – да такое и теперь продолжается, даже когда двадцать первый век перевалил за четверть.

– Это не самый сложный вариант слома психики, – пояснил Форсов. – И даже такой человек, как Горбунец, сумел разобраться, что к чему.

– Да, но как он адаптировал это к нашей культуре? В Африке, ну вот честно, и тогда были другие условия, и сейчас!

– Особенность работы с детской психикой в том, что она еще не сформирована – и, соответственно, меньше подвержена культурному влиянию. К тому же если сейчас контрасты действительно велики, то тогда… Все было сложно. Горбунцу не требовалось профильное образование, ему хватило и среднего интеллекта, чтобы запомнить основные принципы работы и повторить их здесь.