Книга Долгие северные ночи, страница 69 – Влада Ольховская

Страдали только близнецы. Они были слишком маленькими, чтобы запомнить случившееся с ними. Они лишь ощущали, что что-то не так. Изуродованный близнец не мог смириться с жизнью, которую взрослые рядом с ним называли «совершенно нормальной». Его брат, сохранивший полное здоровье и первоначальную внешность, тоже не мог жить счастливо, потому что, в отличие от родителей, был не в состоянии отстраниться от страданий родного человека.

Все закончилось куда раньше, чем хотел Маниз, тут низкий интеллект родителей сыграл с ним злую шутку. Когда детям исполнилось шестнадцать лет, им торжественно раскрыли правду. Родители считали, что это такая процедура инициации – они доверяют подросткам, и те в качестве благодарности просто обязаны все понять! А иначе как они докажут, что уже взрослые?

Только вот близнецы ничего не поняли – да и не хотели. На подопытного обрушился весь ужас осознания: его жизнь могла – и должна была! – пройти совершенно по-другому, его страдания были бессмысленны, его предали те, кому он верил. Его брат мучался не меньше, виня себя за то, на что никак не мог повлиять, и испытывая острое чувство стыда за собственное здоровье.

До семнадцатого дня рождения подопытный уже не дожил, он нашел способ прекратить свои страдания сам. Вскоре после этого его брат впал в затяжную депрессию, начал активно топить горе в бутылке и через пару лет погиб в пьяной аварии. Их родители остались совсем одни – но быстро отвлеклись на многочисленные интервью, в которых щедро выливали на мир подробности проекта Маниза и пытались доказать, что они ни в чем не виноваты, они тут тоже жертвы. Они же просто делали то, что велел доктор! Как можно не доверять человеку с дипломом? Пытались ли они получить второе мнение? А зачем?

Естественно, Маниза не порадовал грянувший скандал. Но он был действительно умен, он подстраховался, запасся всеми необходимыми разрешениями родителей заранее. Так что в суде он отбиться смог.

Сложнее оказалось договориться с научным сообществом. Ученые, особенно фанатичные, терпимы ко многому, однако и для них существует предел, а то, что сотворил Маниз, явно находилось за гранью. Так что уважаемого доктора перестали приглашать на столь любимые им конференции, его публикации отклоняли, не объясняя причин, и ни одна приличная компания не готова была выделить ему деньги. Мало ли, что этот псих исследовать возьмется!

Маниз оказался в профессиональном тупике, а еще у него были серьезные основания опасаться за свою жизнь, слишком уж многие радикальные группы сочли его эксперимент противоестественным. Поэтому он принял решение покинуть континент – если повезет, на время.

Он поселился в Европе, но скандальная слава догнала его и там. Деньги заканчивались, работы не было, и даже Маниз, обычно уверенный в себе, как все нарциссы, напрягся. И тут ему наконец улыбнулась удача: он познакомился с Александром Горбунцом. Они оба посещали конференцию, посвященную особенностям детской психики, заинтересовались одной темой, быстро нашли общий язык.

Горбунец разобрался, кто перед ним, и рассказал про свой проект. Маниз в ответ вывалил все свои научные работы и вызвался помочь. Конечно, о скандале с близнецами Горбунец без труда узнал. Но если нормальных людей это приводило в ужас, то опытного преступника скорее приятно впечатлило. Он увидел в Манизе человека, который ради научного интереса и денег сделает что угодно.