Книга Долгие северные ночи, страница 71 – Влада Ольховская

– Сколько это продолжалось?

– Деятельность Маниза на Фабрике? Три года. После этого на гнездовище удалось выйти – в немалой степени из-за того, что происходящее ужасало даже уголовников со стажем, и среди них нашлись те, кто больше не мог терпеть. Они добровольно пришли в полицию. Фабрику закрыли, Горбунца и Маниза арестовали и судили.

– Они хоть не отмазались?

– Маниз попытался размахивать своим американским гражданством, но никого этим не впечатлил. Оба были наказаны. Жаль только, что никакое наказание не могло исправить ущерб, который они причинили.

– Значит… Матвей был среди «гениев»?

Николай не был удивлен тем, что она это спросила. Она прекрасно знала ответ – и знала, какая черная пропасть за этим ответом скрывается. Так что Таиса отвлекалась разговором, только чтобы в эту пропасть не смотреть.

– Да.

Теперь она могла потребовать деталей, узнать то, о чем Гарик спросить не решился, а потому испуганно придумывал. Но Таиса все-таки оказалась умнее, она свернула в другую сторону:

– И Ксана?

– Да. Именно на этом основана их вражда.

– Матвею помогли вы… А ей кто?

– Она справилась сама.

Или не справилась, но об этом Николай тоже говорить не стал. Какой смысл? Хотя сам он не забывал правду: Ксана не поддалась безумию, потому что сосредоточилась на мести и ненависти, а еще она позволила себе всё, считая, что годы страдания дают ей право на любые действия. Не только против Матвея, против всего мира, раз уж мир этот не был достаточно добр к ней.

Да и потом, не она прошла все испытания, сосредоточив на себе внимание Маниза.

У Николая потом часто спрашивали, как же ему это удалось, как он вернул к жизни подростка, которого все без исключения советовали отправить в какую-нибудь закрытую клинику и забыть навсегда. Предлагали даже книгу об этом написать, но он не собирался. В первую очередь из-за уважения к чужой тайне, но не только.

Если уж совсем честно, он и сам не понимал до конца, как справился. Пожалуй, весь секрет успеха в том, что он вообще решился. Двигался маленькими шагами, не строил долгосрочных планов, чтобы сохранить возможность адаптироваться под состояние пациента. Не сдавался, когда прогресса не было неделями и месяцами. Сумел распознать первую робкую обратную реакцию со стороны подростка, который до этого казался каменным. Так и получилось… Но второй раз Николай бы этого точно не повторил.

– Но не все те, кто сейчас погиб, были из «гениев»? – спросила Таиса, невольно вмешавшись в поток его воспоминаний.

– Среди погибших «гениев» вообще не было, но все погибшие побывали на Фабрике.

– Вы понимаете, почему это вдруг началось снова? Двадцать лет же прошло!

– Понять такое пока невозможно, нет данных, не стоит и пытаться, – покачал головой Николай. – Нам нужно работать с этим как с серией преступлений. Поэтому я и рассказал тебе все – как сообщил бы предысторию в любом деле. Ты справишься?

– Я буду пытаться. И я уверена, что справится Матвей. Я только за Гарика тут волнуюсь! – нервно улыбнулась Таиса.

– Еще раз: пусть каждый делает свое дело, и все получится.

– А это не может быть Горбунец или американец, как его… Маниз?

– Нет. Они оба давно перестали быть проблемой. Это может быть кто-то из воспитанников, а может быть человек извне, мы и не должны угадывать. Наша задача – работать с тем, что уже известно. Я считаю более чем вероятным то, что на Матвея нынешняя угроза не распространяется, но он не отступит, да и мы не должны.