Книга Долгие северные ночи, страница 68 – Влада Ольховская

– Но почему Горбунец начал сотрудничество, если все было схвачено?

– Потому что даже люди с наглостью Александра Горбунца не были свободны от одной слабости, которая в то время была особенно распространена, да и сейчас толком не исчезла. Психолог, о котором пойдет речь, был иностранцем. Американцем. Для Горбунца вовлечение такого человека в свое дело было равносильно получению редкого дорогого автомобиля, которым можно хвастаться перед конкурентами. У него был аж американский психолог! Все иностранное лучше созданного здесь – разве тебе не доводилось сталкиваться с таким?

– Да, но… Не в таком масштабе!

– Мы говорим об уникальном случае.

В начале карьеры Эдвин Джон Ма́низ действительно был успешен. Природа щедро одарила его – Николай был вынужден признать правду даже сквозь презрение к этому человеку. Маниз окончил университет раньше сверстников, активно участвовал в научных конференциях, публиковался в серьезных журналах. Ему стали доверять собственные исследования, он был не только умен, но и обаятелен – в стране, где для каждого проекта нужно находить спонсора, это важно. Маниз интересовался многим – поведенческим анализом, социальными нормами, гендерными проблемами. Но если упростить все до предела, ему любопытней всего было выяснить, что воспринимается обществом как норма, а что – как аномалия.

При этом нельзя сказать, что он боролся за какую-то идею… или что у него вообще были высокие идеи. Он по большей части тешил свое любопытство, любую пользу из своих исследований он старался извлечь, чтобы от него отвязались спонсоры.

Вся его жизнь сводилась к науке, он не собирался жениться и уж тем более заводить детей на стороне. Брак для него был связан с финансовыми рисками и необходимостью отвлечься от работы… Зачем ему это? Маниз никому толком не нравился, друзей у него не было. Однако это не так важно, потому что он готов был проводить исследования, которые остальные считали ниже своего достоинства.

С таким подходом он должен был однажды доиграться – и доигрался, просто не сразу. По трагической случайности ему в руки попали новорожденные близнецы.

– Думаю, ты и без меня вспомнишь достаточно примеров, когда люди без моральных принципов охотились именно за близнецами.

– Идеальная контрольная группа, – кивнула Таиса. – Генетически одинаковые, нет погрешности на индивидуальные особенности… Что он с ними сделал?

– Только с одним из них. Дети родились с небольшим, легко устранимым дефектом здоровья. Увы, вышло так, что их недалекие родители были направлены на консультацию именно к Эдвину Манизу. Он легко распознал их невежество и понял, что убедит их в правомерности любых своих дальнейших действий. Ну а когда стало ясно, что с их стороны никакого сопротивления не будет, одного из близнецов он… изуродовал, давай обобщим. Родителей он убедил, что это следствие врожденной аномалии, лечение помогло лишь одному ребенку. Его целью было выяснить, какая часть личности задается природой, а какая формируется отношением общества.

Проект тянулся много лет, параллельно с другими научными работами Маниза. Сам он был более чем доволен – близнецы оставались уникальным источником информации, а кардинальные перемены, которые врач внес в жизнь одного из них, предполагали бесценные данные. Родители тоже быстро оказались прикормлены: Маниз то и дело передавал им деньги, якобы из гуманитарных фондов.