Книга Долгие северные ночи, страница 67 – Влада Ольховская

Он не похищал всех детей подряд, в этом не было смысла. Нет, он изначально подбирал детей, которые не знали хорошей сытой жизни. Многих из них продали сами родители – не за деньги даже, за тот товар, которым Горбунец торговал на улицах. Ну и были еще убежавшие из дома беспризорники, были сироты, оказавшиеся в таких приютах, что улица казалась куда более уютным вариантом.

Он не был жесток, не сразу так точно. Он давал им чистые постели, хорошую еду, а главное, чувство стабильности. Если мир превращается в хаос, даже взрослому человеку хочется прибиться к тихому берегу, а уж ребенку и подавно.

– Подчинение взрослого человека начинается с психологической ломки, которая отнимает у него уверенность в выстроенной картине мира, – напомнил Николай. – Психологическая ломка ребенка начинается с ласки и поддержки, благодаря которым картина мира выстраивается.

– То есть, дети с улиц попадают туда, где у них есть как минимум свой угол и еда?

– И эмоциональная поддержка. Да, грубоватая, примитивная даже – но это куда лучше, чем вопли вечно пьяных родителей. Или не только вопли, многие из этих детей были впервые избиты до того, как научились ходить. На этом фоне жизнь одной большой семьи на Фабрике воспринималась как благо.

– Фабрике? – переспросила Таиса.

– Так называлось место, где их воспитывали. По сути, выкупленный за гроши бывший пионерский лагерь. Это тоже помогало: после тесных грязных квартир – чистый воздух, старый лес, некий особый мир, доступ в который воспринимался как привилегия, и они за эту привилегию держались.

– Но ведь любовью и поддержкой армию не выстроишь!

– Разве? Верный солдат куда ценнее наемника. Для начала дети должны были усвоить, за кого они сражаются. Ну а дальше, уже с разделением мира на «мы» и «они», они куда спокойней проходили тяжелые физические тренировки.

В этом отношении солдаты выращенные были куда надежней солдат купленных. Они осознавали свою правоту в отрыве от общечеловеческих ценностей. Проще говоря, если их воспитатели говорили убить кого-то, подросшие дети не озадачивались вопросом, почему и насколько это правильно. «Семья» сказала, что так надо, зачем спорить? Если они встречали противодействие, они впадали в совершенно искреннюю ярость – кто-то пытался навредить их благодетелям!

Было у такого подхода и еще одно преимущество: они оставались детьми для всего остального мира. В них, в отличие от солдат-подростков, не слишком решительно стреляли даже другие преступники. Если полиции удавалось задержать их, по закону им можно было предъявить не так уж много. Их отпускали, а они возвращались на исходную позицию.

Главным недостатком такой армии были годы, затраченные на ее подготовку. Но уж если все получалось, результат оправдывал любые средства.

Так что Горбунец был на верном пути, у него все могло получиться… Да и получилось бы, если бы он не переиграл сам себя.

– Здесь нам нужно сделать небольшую паузу и познакомиться с еще одним действующим лицом этой истории, – невесело усмехнулся Николай. – Официально – нашим коллегой. Но именно из-за таких «коллег» к психотерапии до сих пор неоднозначное отношение.

– Горбунец все-таки решил нанять психолога? – удивилась Таиса. – Зачем, если у него и так все шло хорошо?

– Он не собирался и не искал. Так вышло, что этот человек нашел его сам.