Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
Мальчики обступили упавший предмет. У их ног валялся небольшой плоский параллелепипед не более десяти сантиметров в длину. Он был тщательно обернут вощеной бумагой и накрепко перевязан бечевкой. – Ничего себе! – воскликнул Антон. – Клад, – подхватил Кирилл. – Вскрываем, – подытожил Пит. Они развязали бечевку, развернули бумагу. Взорам мальчиков предстала жестяная коробочка с надписями старинными шрифтами, древним стилем: Наркомпищепром СССР Гос. Конд. Ф-ка Красный Октябрь Москва – Хрень, – припечатал Пит, – монпансье какое-нибудь. – Фамильные драгоценности, – предположил Антон. – Бриллиантовое колье с изумрудами. Сокровище от дореволюционной тещи. – Сдадим государству, – подхватил Кирилл, – получим двадцать пять процентов, плюнем в лицо Бадалову, купим шелковое белье – и в Ялту. – Давайте уже откроем, – проклюнулся Эдик. Кирилл развязал сверток и отворил плотно пригнанную крышку. Внутри лежал небольшой листок, исписанный тонким красивым почерком чернильной ручкой. – Я ж говорил – хрень! – досадливо высказался Пит. – Этим стулом мастер Гамбс начинает очередную партию мебели, – подхватил начитанный Антон. – Что там? Карта сокровищ? – Ага, сокровищ! В тридцать восьмом году! Все сдано в торгсин. Антон развернул записку и вслух прочитал: «Эва, дорогая, любимая девочка! Что бы ты ни услышала, что бы тебе ни говорили, помни, что я ни в чем не виноват. Справедливость восторжествует, я обязательно вернусь! Но на всякий случай результаты своей работы я спрятал на даче твоего отца. На чердаке, в правом углу, если смотреть от входа, под второй половицей от угла. И если вдруг мне не удастся самому, то ты сможешь достать их и использовать, и я завещаю тебе продолжить мою работу. Я люблю тебя, Эва, и прости меня, что я, возможно, заставил тебя страдать. Твой К. П. 28/VII – 38 г.». – Да, все тот же тридцать восьмой, что и в газетах, – с чувством добавил он от себя. – Любовное письмо. – Ф-фигня! – с чувством выговорил Пит. – Смотрите! – вдохновенно воскликнул Антон. – За этим ведь явно какая-то драма! Если не трагедия! Разве не интересно, что с этими людьми произошло? – Ох, пионер Тоша, да ты у нас настоящий романтик, хе-хе: вагинострадалец. – А ты, Петрюндель, циничный балбес! И болванистый циник!.. Короче, я забираю эту коробку и записку себе. – Не будешь сдавать клад государству, хе-хе? А как же законные двадцать пять процентов? – Обойдусь! Тоша сунул коробку с запиской в свой рюкзак. И тут растворилась дверь, и на пороге возникла персона, которую мальчики менее всего думали здесь увидеть. – Юлька… – протянул пораженный Антон. В полуразрушенную комнату вошла его возлюбленная, точнее, его неразделенная любовь – Юля Морошкина. Она училась с ними в одной группе физматшколы. В стройотряд ее не взяли: «Девчонок не берем!» Где она проводила лето, что с ней, парни не знали. Антон принципиально себе сказал: не буду ей звонить. Обычная, старая как мир история, но всегда переживаемая с полным накалом – особенно когда происходит в жизни в самый первый раз. Антон влюбился в Юлю. А она влюбилась в Кирилла. А Кирилл – Кирилл ее не любил. Или, возможно, благородно уступал девушку другу. Поэтому Юле ничего не оставалось, кроме как делать вид, что она просто дружит со всеми четверыми, включая Эдика и Пита. – О, Джулай-Морнинг! – воскликнул при виде Юльки Пит, переиначив ее имя-фамилию под песню из репертуара «Юрайя Хип». И напел недурным баритоном: «There I was on a july morning Looking for love With the strength Of a new day dawning And the beautiful sun!»[1]– Произношение у него оказалось ничего, но песню он явно учил на слух, поэтому незнакомые слова «strength» и «dawning» Пит проборматывал так, что и не разберешь. Потом оборвал и вопросил снисходительно: – Ты тоже, Джулай-Морнинг, пришла искать свою любовь? – перефразируя песню и явно намекая на Кирилла. В обращении Пита с нею сквозила – как и в его обращении со всеми другими девушками – снисходительная высокомерная небрежность. |