Книга Пять строк из прошлого, страница 15 – Анна и Сергей Литвиновы

Они помолчали.

– Ладно. Давай еще по одной раскурим.

– Давай.

– Завтра «Союз-Аполлон» стартует. Говорят, сигареты с таким названием выпустят. Делать будут у нас, но из виргинского табачка.

– Боюсь, от виргинского в них мало чего останется. Знаешь, как работники фабрики «Ява» передают передовой опыт фабрике «Дукат»? «Мы, говорят, берем дерьмо, добавляем туда табак…» – «Ах, вы и табак добавляете?»

Антон анекдот этот слышал, но все равно рассмеялся. Переменил тему. Ему хотелось выглядеть значительным в глазах друга.

– Мой отец под старт «Союз-Аполлона» опять на полигон уехал. Первый раз в жизни такое: он в командировку, а мы тут знаем, куда, зачем и когда кто полетит… Он туда третий раз в этом году едет, много интересного рассказывал. – Кирилл попыхивал сигареткой. Оба держали их «по-окопному», в кулаке, чтобы огонька не было видно, и командир с комиссаром, запрещавшие курить, не зашухарили. – Туда, на Байконур, перед «Союз-Аполлоном» большая делегация американцев приехала. И отец рассказывал: на полигоне все стартовые площадки солдатики обслуживают. Так перед визитом всех солдатиков переодели в гражданку. А среди штатников много оказалось тех, кто по-русски спикает – из ЦРУ, не иначе. И вот один американец на КПП у такого переодетого солдафона спрашивает на чистом русском: «У тебя когда дембель?» – а тот на автомате отвечает: «Этой весной».

– Прикольно.

От того, что он наконец выяснил у Кирилла про отношения с Юлей, Антона охватила эйфория – он болтал и не мог остановиться, хоть голос понизил, перешел на возбужденный полушепот:

– У нас завтра стартует командиром корабля Леонов – а ты знаешь, что он должен был на Луну лететь? Была целая лунная программа, наши тоже готовились. И посадочный модуль создали – внешне, говорят, такой же, как американский. Только Леонов, в отличие от американцев, которых двое было, в одиночку должен был на Луну садиться.

– Почему ж мы не полетели?

– Ракета не прошла испытаний. Королев Сергей Палыч придумал такую, называлась «Эн-один»: огромная, вышиной почти в сто метров. Тридцать шесть реактивных двигателей в одном пакете! Но она несколько раз на старте взорвалась – там, на Байконуре… Ты только смотри! Никому!

– Нешто мы не понимаем. Строгий секрет! Государственная тайна.

Тут вдруг откуда ни возьмись донесся голос командира:

– Пионеры?! А вы что это тут делаете? Отбой был для всех!

Хорошо, они успели бычки в кусты выбросить, и Ульянов их с сигаретами не поймал.

На следующее утро в институте в комнате с разбомбленной стенкой Антон приступил к тому молодому бородатому парню, который брал их на работу: когда построили эту стенку да что в довоенные времена здесь находилось. Тот удивился и только плечами пожимал: «Кафедра здесь сто лет. А зачем и когда стенку построили, откуда ж мне знать».

Коробочку из-под монпансье с запиской Антон держал под подушкой. Улучив момент, когда никого не было в палатке рядом, рассматривал. Нюхал. Коробочка еле уловимо пахла леденцами. Записка была написана красивым, будто старинным почерком – раньше уделяли большое внимание каллиграфии, даже предмет «чистописание» в школе преподавали. Кто ее автор? Что с ним случилось? Кто эта Эва?

Старую деревянную стенку они разрушили за три дня. Вынесли мусор, накидали во дворе института – им показали, где. Они управились бы раньше, но Бадалов все время где-то пропадал – решительно у него поблизости имелась зазноба! – а «пионеры» без его пригляда не напрягались.