Книга Пять строк из прошлого, страница 127 – Анна и Сергей Литвиновы

Журналист, которого ждали, опоздал в тот день на два часа. Явился, благоухая алкоголем. Но он был такой милый, плюшевый, лысеющий, что у Ангелины, видимо, не получилось на него злиться и его отчитывать.

– Дима, ну что ты, в самом деле! – увещевала девчонка. – Тебя же люди ждут! И здесь, и в газете!

– Ге-леч-ка! Это творч-ческий процесс! Нап-пряженная работа над словом! Иногда случается затыка, иными словами, т-творческий кризис. Его п-приходится п-преодолевать.

Геля махнула рукой, расплатилась с автором, достав «зеленые» наличные из того же сейфа. Села заметку читать, густо правила. Потом дала исчерканный текст Кириллу: «Кир, не в службу, а дружбу! Перепеши начисто. Потом распечатай на принтере. А потом гони в “Молодежные вести”, там есть такой Игорь, он этой заметки ждет-не дождется!»

Комп Кир к тому времени освоил, на службе у них имелся, он рапорты на нем печатал. Пока перебрал статью заново, прочитал. Получалось действительно интересно – он, если бы в газете прочел, и не подумал, что за нее кто-то заплатил. А тут (Кирилл подсмотрел) Ангелина в большой конверт со статейкой другой конвертик, поменьше, засунула. А в него четыре стодолларовые банкноты положила.

В «Пятом отделе» Кириллу понравилось, отношения выстраивались дружелюбные, ровные. Кроме плюшевого алконавтика, лысеющего Димы заметки писал другой приходящий дядька, пожилой и совсем лысый, маленького росточка, которого Ангелина за глаза величала Сусликом. И третий, тоже в возрасте: большой, толстый, вальяжный, в сшитом на заказ костюме, с шейным платком и портфелем из светлой кожи – Валентин Петрович.

В разные редакции Киру тоже понравилось ездить. Атмосфера там была деятельная, веселая, забубенная. Курили прямо на рабочем месте, подначивали друг друга, рассказывали анекдоты и пили, почти не скрываясь. Располагались газеты по всей Москве: и на улице «Правды», на метро «Улица 1905 года», и в огромном небоскребе на Дмитровской, и даже на центровых улицах Никольская и Большая Никитская.

Однажды милый алкаш Димочка запоздал со своей статьей безнадежно, телефон его не отвечал, и Геля скомандовала Кириллу: «Пиши заметку ты. Вот исходники: пресс-релиз, годовой отчет».

– Да я ж не журналист! Я ж не умею!

– Ничего, ты этих заметок столько перепечатал-поправил, что сам, наверное, не заметил, как научился.

– А ты сама? Ты же профессионал.

– У меня другая работа, зашиваюсь.

Пришлось садиться к компу, вымучивать из себя слова. Но когда Ангелина прочитала, протянула радостно-удивленно: «А ты знаешь – хорошо!» Поправила, прямо в компе, два-три оборота и отправила на принтер.

А когда Дима наконец-таки явился, с опозданием на четыре часа, отрезала: «Все! До свидания! Мы в твоих услугах больше не нуждаемся».

Тот просил-умолял, уговаривал его простить-помиловать. Девушка-директор все-таки смягчилась, сказала, что подумает – если тот исправится и опаздывать перестанет.

Киру Ангелина теперь поручала статейки писать. И нормально у него получалось – не хуже, чем у Димочки или у Суслика. Он даже стал называть себя (в разговорах с Гелей) самоиронично: «наш рабкор» или «наш селькор», как в советских газетах тридцатых годов писали.

Однажды Ангелина сказала: «Кир, знаешь: свободные деньги у фирмы появились, и мы тут напечатали кучу наклеек на задние стекла автомобилей. Но пока они лежат на складе мертвым грузом. Помоги распространить».