Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
Чтобы наконец уснуть (и встать на следующее утро на первую пару на лабы), пришлось совершить налет на мамину аптечку и выпить таблетку снотворного. Однако не прошло и пары дней – звонок. Любин нежный, низкий, хрипловатый, сексуальный говорок: «Привет, что делаешь?» Все намерения Антона выглядеть холодным, неприступным и угрюмым моментально растопились звуками этого голоска. Теплая волна расплылась по всему телу, торкнула в голову. – Малыш, у меня к тебе предложение. Хочешь сходить в театр? Да, со мной. Мне тут по случаю достали два билета – не поверишь, на что. В Театр Ленинского комсомола! На «Мурьету», представляешь?! Я тебя приглашаю! «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», поставленный в прошлом году молодым режиссером Марком Захаровым, среди премьер котировался выше любых спектаклей Таганки (кроме «Гамлета» и недавно вышедшего «Мастера и Маргариты»), выше любого «Современника». В Москве только и говорили: настоящая рок-опера, как «Джизус Крайст суперстар». А какая там музыка молодого композитора Рыбникова! А как играет юный красавчик Абдулов! Да Антон побежал бы на «Мурьету», если б его пригласил кто-нибудь типа Пита или бригадира Бадалова! А тут – Люба. Конечно, идеи послать возлюбленную или быть суровым и упрямым развеялись в прах. – Идем! Когда? Оказалось, прямо завтра. Договорились, как водится, встретиться перед театром. Люба пришла в той самой дубленке и в тех самых сапожках – Антон следил взглядом за ней издалека, как она пробирается от метро по Пушкинской улице[10]сквозь толпу страждущих лишнего билетика, и видел, как обращают на нее внимание и чуть не сворачивают шеи встреченные мужчины. Но когда они были вместе – она принадлежала только ему. Люба слушала его россказни и анекдоты, смеялась его шуткам, поправляла воротничок, гладила по плечу. И ему было наплевать, замечают ли посетители театра их разницу в возрасте, и что думают по их поводу. Билеты оказались на роскошные места: одиннадцатый ряд. – Откуда ты такие достала? – вслух подивился он. – Друг надыбал. Он с Марком Анатольевичем (Захаровым) знаком. Сам не смог пойти. – Ах, друг… Спектакль оказался прекрасным. Мелодии запоминались и немедленно начинали звучать в голове: В школе с детства нас учили, — Нет страны чудесней Чили. Как сказал поэт, как сказал поэт Или: Если снится курица — Значит, будет дочка. Если снится огурец — Значит, будет сын[11]. Как само собой разумеющееся Люба восприняла, что Антон потащился провожать ее. Он все время, и перед спектаклем, и в антракте, и после представления, и тем более теперь, в метро, прокручивал в своей голове, что надо спросить ее, что это за мужик, и что у нее с ним, и что это значит – для него, Антона. Но все казалось не время, все он трусил: «Ладно, узнаю, когда будем прощаться. Говорят же: самое важное, что произносится последним». Однако во дворе ее дома на «Войковской», когда он остановился у подъезда, она невинно спросила: «А ты не хочешь зайти?» Разумеется, он поднялся. Эвелины Станиславовны дома не оказалось: «Она со своим Викентием на даче». – Выпьем кофейку? Или чая? Или водочки? Да, и позвони сразу своей маме – скажи, что не придешь ночевать. И все-таки ближе к утру, когда поздний осенний московский рассвет постепенно мутнел за окнами, он спросил ее, с кем она встречается? Что за мужик на бежевой «шестерке»? |