Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
И, о чудо: там что-то блеснуло. Что-то черное, железное. Кирилл запустил руку в отверстие и достал из-под пола коробку. Коробка была старая, жестяная. Похоже, даже не тридцатых годов, как первая, из стены, а дореволюционная – потому что на ее лицевой стороне изящный рисунок в духе серебряного века изображал, как двое конфетных малышей идут под зонтиком сквозь дождь в направлении старой мельницы. На оборотной стороне имелся имперский двуглавый орел и вензель: «Товарищество паров. фабрики “Эйнем”». – Конфетки! – иронически воскликнул Кирилл. – Царские! – Давай посмотрим, может, там что-то еще есть? Опустились на карачки, посветили в отверстие – но нет, ничего больше под половицей не обнаружили. Пустое пространство: пыль, земля, мышиные какашки. – Закрываем? Закладываем доску назад? – Давай сперва позырим, что там внутри коробки? – Давай, открывай! Кирилл открыл крышку. В коробке лежала тетрадь в черном коленкоровом переплете. А поверх – письмецо в конверте. Глава 1–5. Она сама тебя найдет 1978 Несколько пожелтелых тетрадных страничек были исписаны чернильной ручкой, красивым почерком – похоже, тем же самым, что и записка, найденная в деревянной стене на кафедре. Дорогая моя Эва! Если ты читаешь это письмо, значит, я не вернулся – и, как это ни печально, возможно, в ближайшие пару лет не вернусь. Но я уверен, что рано или поздно наши органы разберутся, правда восторжествует, и я возвращусь – к тебе и к оставленной работе. К сожалению, последние события, происшедшие в нашей лаборатории – уже после того, как вы с мамой и отцом уехали в Крым в санаторию – заставляют меня предположить, что ситуация может развиваться в отношении меня не самым благоприятным образом. В субботу на прошлой неделе (23 июля) в нашей лаборатории состоялось объединенное партийно-комсомольское собрание. Руководство, видимо, придавало мероприятию особенное значение, потому что на него явился и директор института Спицын, и секретарь парткома, и председатель месткома. Приехали даже гости из верхов: был представитель горкома партии. Появился также товарищ из органов. Он был в форме, с одной шпалой в петлице, то есть лейтенант госбезопасности – или, если переводить на армейские звания, капитан РККА. Все они заняли место в президиуме. На повестке дня значился один вопрос: «Вредительская, троцкистско-диверсионная деятельность начальника лаборатории профессора Семигорского» – моего начальника, столь любимого мною (и тобою) Ивана Тимофеевича. Председателем собрания избрали секретаря парткома института, и он сразу, с места в карьер, дал слово товарищу из НКВД. Лейтенант госбезопасности, молодой, не старше меня парень, белобрысый, с незапоминающейся внешностью, сказал всего несколько фраз, но слова его были страшны. К нам в органы поступают сведения, изрек он, что лаборатория аппаратов, то есть наша, ведет под руководством гражданина профессора Семигорского диверсионно-вредительскую деятельность. Лабораторией практически были свернуты работы, которые имели важное народно-хозяйственное и, главное, оборонное значение. В противовес этому уделяется непомерно большое внимание невразумительным исследованиям откровенно прикладного характера. Они ведутся под маской изысканий в области народного здравоохранения. Однако пока, кроме невнятных опытов на животных с непонятными результатами, практической отдачи деятельность лаборатории не приносит. Более того: имеются сведения, что излучения разного рода, которые исследуются здесь, а также приборы и механизмы, которые тут создаются, могут быть использованы для прямого вредительства в отношении крупного рогатого скота и других животных сельскохозяйственного назначения – а также в отношении советских граждан, передовиков производства. |