Книга Ночи синего ужаса, страница 76 – Эрик Фуасье

Глава правительства слегка поморщился, затем задумчиво кивнул, и его пальцы, пребывавшие в нервическом движении, наконец замерли. Он поднял бювар и достал из-под него тонкую стопку документов.

– Что ж, господа, результаты у вас далеко не блистательные, – надменно констатировал премьер-министр. – Но, возможно, вам удастся достичь большего, если вы объедините свои усилия. У меня, видите ли, есть все основания полагать, что вы оба работаете над одним и тем же делом. – Казимир Перье помахал документами перед удивленными посетителями. – У меня тут протокол, составленный сегодня рано утром комиссаром участка седьмого округа, и заключение о смерти, подписанное известным врачом, доктором Фэвром. Представьте себе, тело несчастного Максима де Шантурне нашлось минувшей ночью. И не где-нибудь, а в пустом жилище того самого типографского работника, чье имя я запамятовал, но оно фигурирует в вашем списке, инспектор Верн, ибо он был одной из трех жертв убийцы со скальпелем.

Валантен вздрогнул и округлил глаза:

– Труп Максима де Шантурне найден в квартире доходного дома в Аржансонском тупике?

– Адрес соответствует, – подтвердил министр. – У блистательного ученого, еще шесть дней назад пребывавшего в отличной физической форме, выявлены посмертно все признаки тяжелого поражения холерой: посинение конечностей, темный цвет лица, запавшие глазные яблоки…

Видок, пришедший в полное замешательство, забыл об этикете и грохнул волосатым кулаком по столу, украшенному изящной резьбой:

– Черт меня дери! Вы же не собираетесь нам сказать, что его тоже разделали скальпелем?!

Казимир Перье даже не обратил внимания на несдержанность бывшего каторжника. Всем своим видом первый министр являл крайнюю озабоченность делом, о котором сейчас шла речь: лоб его хмурился, брови сошлись на переносице, бросая тени на прищуренные беспокойные глаза.

– Боюсь, тут все гораздо хуже, – значительно проговорил он. – В заключении о смерти черным по белому написано, что месье де Шантурне умер в результате тяжелого течения холеры, а также… от смертельной формы легочной чумы!

Вдова Максима де Шантурне относилась к той категории женщин, которые считают, что умение нарочито скрывать скорбь, так, чтобы не оставалось сомнений в предпринимаемых ими усилиях, служит отличительным признаком высшего социального класса, к которому они принадлежат. Дабы сразу не упасть в глазах посетителя, она предпочла предстать перед ним в образе хладнокровной и рассудительной особы. Мадам де Шантурне в траурном облачении приняла инспектора Верна в салоне-библиотеке частного особняка в квартале Мадлен. Это была красивая, благовоспитанная дама, которая в свои сорок лет источала спокойное самодовольство, характерное для тех, кому никогда и ничего не приходилось делать ради достижения успеха. «Изрядное состояние. Брак, устроенный семьями по уговору, оказался крепким и благополучным союзом. Муж был старше ее лет на двенадцать», – эту лаконичную справку выдал молодому коллеге Видок, когда они распределяли между собой задачи, покинув кабинет Казимира Перье. Валантену достался опрос близких друзей и родственников покойного ученого. Видоку – осмотр жилища убиенного Жака Миньо, типографского работника, где ему предстояло бросить свежий взгляд на место преступления.