Книга Бюро темных дел, страница 120 – Эрик Фуасье

Взгляд Валантена упал на эту надпись, и тотчас ожили воспоминания. Всякий раз, когда он приходил сюда побыть в тишине, собраться с мыслями, перед его глазами вставал один и тот же образ из прошлого. Всегда один и тот же: улыбающееся лицо мужчины, вереницами отражений разлетающееся до бесконечности во мраке. Красивое лицо, обрамленное белоснежными волосами, хотя мужчина был вовсе не стар – во цвете лет. Он протягивал руку, приглашая пойти с ним, – протягивал осторожно, деликатно, словно боялся вспугнуть маленького заплутавшего зверька. Эта ласковая улыбка и жест, преисполненный сострадания, стали самыми ранними его воспоминаниями об отце. Валантену тогда было лет двенадцать.

Впоследствии мальчик открыл в этом человеке, одиноком и обычно немногословном родителе, кладезь терпения и доброты. Никому не доверив заботу о воспитании ума единственного сына, Гиацинт Верн сам занялся его образованием. Он передал ему свою веру во всесилие разума и безмерную любовь к наукам. Через несколько лет, когда мальчишки-подростки, его сверстники, уже увлекались книгами о ратных подвигах и переживали первые любовные волнения, юный Валантен дни напролет проводил за чтением статей из «Энциклопедии»[68]или за изучением трудов Ньютона и Лавуазье. Потом случился тот эпизод с запретной отцовской комнатой, где мальчик нашел портрет Клариссы Верн – жены Гиацинта, очень молодой женщины, которая умерла в родах много лет назад. После этого безутешный вдовец решил, что его сын должен начать потихоньку открывать для себя внешний мир. С пятнадцати до девятнадцати лет Валантен делил все свое время между апартаментами отца и научными штудиями в лаборатории Жозефа Пеллетье, счастливый оттого, что может внести скромный вклад в исследования прославленного ученого.

Все эти годы Гиацинт Верн опекал его неустанно. Возможно даже, он окружил его чрезмерной заботой, любовью и нежностью, стараясь таким образом восполнить ему отсутствие матери. Порой Гиацинт уезжал из города – ненадолго, всего на несколько дней, и не более двух раз в год: престарелая кузина, жившая одна в провинции, требовала внимания. Каждый раз Валантен чувствовал, что такие вынужденные отлучки для отца как нож острый. Гиацинт оставлял сына на попечение своей единственной служанки Эрнестины и не покидал их обоих без многословных наставлений о благоразумии и всяческой осторожности. Зато его возвращение всякий раз становилось настоящим праздником, и он никогда не забывал привезти для сына подарок. Однако здоровье родственницы, видимо, ухудшалось и очень его тревожило, поскольку, взрослея, Валантен все чаще замечал, что отец возвращается из своих путешествий в провинцию удрученным и бесконечно печальным.

Как мог он тогда догадаться об истинной цели поездок Гиацинта Верна?

От воспоминаний о счастливом прошлом к горлу подкатил ком. Не обращая внимания на дождь, Валантен опустился на мокрую траву рядом с могилой и прижался лбом к холодному мрамору стелы.

Их жизнь изменилась в первые месяцы 1826 года. Гиацинт Верн проявлял все большую озабоченность и тревожность. Обычно спокойный и внимательный, он сделался рассеянным и нервным. Той зимой он наведался в провинцию два раза подряд. Кузина тяжело болела и нуждалась в уходе, который нельзя было организовать на расстоянии. Во время второй отлучки отца Валантен прочитал в «Вечернем эхе» заметку о страшной находке. В январе одноэтажный ветхий дом в коммуне Бельвиль обрушился из-за оползня. Жилец, арендовавший эту хибару, как писали в газете, в те дни отсутствовал, а впоследствии так и не объявился. Был он священником, собственнику представился Мартеном, но, возможно, фамилия была вымышленная. Некоторое время спустя бригада рабочих, разгребавшая руины, нашла под ними сводчатый погреб, ничуть не пострадавший. Когда они проникли внутрь, их ожидало кошмарное зрелище: в металлической клетке лежал труп мальчика лет двенадцати. Мальчик был абсолютно голый; умер он от удушья.