Книга Смертельный псевдоним, страница 104 – Наталья Солнцева

– Я не расспрашивал. Ей-богу, какая разница? Я тогда внимания на ее болтовню не обратил! Мало ли, кто мог на нее пялиться? Посмотрел человек и пошел себе. Бабы из любой мухи слона сделают.

Сыщик решил сменить тему. Он поинтересовался у Крюкова, как идет следствие по делу об убийстве его жены. Что тут началось! Николай возмущенно вопил, размахивал руками и подпрыгивал на диване.

– Никак оно не идет! Ни-как! Соседей обошли, сплетни пособирали и успокоились. Хорошо, что я гулял в гостях у Витьки Сорокина, а то бы меня повязали. Им главное – убийство списать на кого-нибудь, а не разобраться! Я на ментов не надеюсь. У них текучка, неразбериха! Сам ищу! У меня дружок в Москве, в охранном агентстве работает, «Магнус», может, слышал? Он по своим каналам разузнал, что одну девчонку так же зарезали, как и мою жену. Девчонка та медсестрой работала в хирургической клинике. Ходят слухи, будто ее доктор ихний убил, фамилия его Адамов. Понял? Он маньяк! Только это еще доказать надо, для суда. А у меня свой суд будет, короткий и справедливый! – Крюков осекся, погрозил собеседнику пальцем. Он был совсем пьян. – Ты не вздумай про это писать. Я тебе ничего не говорил, а ты не слышал. Тсс-с-сс…

– Почему ты решил, что Раису убил Адамов? – разыграл удивление «журналист». – Он в Москве, она в Горелове. Какая связь?

– Простая! Этот хи… хирург делал моей жене операцию… пла-стическую… по исправлению формы груди. Райка моя мечтала г-грудь иметь, как у голли-вудской звезды. Я, конечно, не ми… миллионер, но на операцию денег дал, не поскупился. Иди, дорогая супруга, к са-мому лучшему до… доктору, плати и становись красавицей! Вот… Рая легла на операцию, все п-прошло отлично. Фамилия того хирурга была Адамов! Я вспомнил, когда мне дружок ее назвал.

– Сколько времени прошло после операции?

Николай совсем плохо соображал, зато не контролировал себя. Это Смирнову оказалось на руку.

– Г-год… – еле ворочая языком, выговорил Крюков.

– Почему же Адамов, если это он, конечно, вдруг захотел убить бывшую пациентку? За что?

– А ч-черт их, психов, р-разберет? Ты бы видел те… тело… как будто мясник орудовал. Ужас… И печенки нету! А у той медсестры он сердце вы-вырезал. Ты как считаешь, но… нормальный человек на такое с-способен? Я его у-убью! Менты доктора допро-сили и отпустили, им улик недостаточно. О-откупился дядя! От Кольки К-крюкова не откупится. Мы с Раисой…

Он залился пьяными слезами. Видимо, снова вспомнил о ребеночке, которому не суждено было родиться.

Сыщик вышел из дома Крюковых с тяжелым сердцем. Неподдельное горе гореловского «магната» глубоко его тронуло, возможно, из-за Евы. Он чувствовал правоту Николая в его стремлении во что бы то ни стало наказать зло, вторгшееся в его жизнь. Пусть Крюковы ругались, дрались, изменяли друг другу – это былихспособ совместного существования. Смерть, да еще такая жестокая – слишком суровая кара за семейные неурядицы, Раиса ее не заслужила. Кто знает, как развивались бы отношения супругов, появись на свет тот самый долгожданный ребеночек?

Смирнов не задумывался о детях применительно к себе. Вопрос – иметь их или не иметь – перед ним никогда не стоял. Он с детства вышел «на тропу войны», как шутила его мама, и это наложило отпечаток на его судьбу. Сначала суворовское, потом десантное училища, казармы, скупое на эмоции мужское братство, боевые вылазки, изнурительные засады, изматывающие марш-броски – все тяготы армейской службы закалили его, подготовили его тело и душу к иной реальности, где никого не щадишь, и сам не ждешь пощады. Ранняя отставка, возвращение в столицу бросили его из одной опасной среды в другую: работа охранника, телохранителя, частного сыщика в условиях криминальной Москвы была ничуть не благополучнее. Она имела определенную специфику, и только. «Свои» перемешались с «чужими» так, что не отличишь.