Книга Смертельный псевдоним, страница 105 – Наталья Солнцева

Какие уж при подобной профессии дети? Малыши не должны жить в страхе. Они нуждаются в тепле и заботе, надежном доме, родителях, которые не рискуют ежеминутно получить пулю или напороться на нож.

Иногда Славка приходил к заключению, что безопасности в этом мире не бывает – ни для кого. А иногда ощущал такую полную, всепоглощающую безмятежность… словно становился неуязвимым и всемогущим, недосягаемым для зла и смерти. Какое-то очень древнее, языческое чувство подсказывало ему, что это нелогичное, необъяснимое умом божественное состояние и есть истинная его, Славки, суть. Отсюда он черпал свое бесстрашие и свой неистребимый оптимизм. Что бы ни случилось…

Он снова подумал о Еве. Однажды, на заре их влюбленности, они заговорили об этом. Тогда Ева рассказала, что греческий бог войны Арес и богиня любви Афродита были не только двойниками, но и любовниками.

Ева…

Смирнов подошел к машине, но не спешил садиться за руль. Он закурил, выпуская дым в густую черноту воздуха. Стало совсем темно. Угрюмо шумели сосны…

Домой он вернулся после полуночи. В квартире стояла враждебная тишина.

– Вторая ночь без Евы… – прошептал сыщик.

Неясное беспокойство охватило его и не отпускало. Запах «чужого» раздражал ноздри. Это появилось у Смирнова с рождения: обостренное чутье на «чужих». Он замер…

Слабый огонек свечи едва рассеивал мрак. Стены темницы поражали толщиной – Ева не видела их, оназнала.Только мощные, старые стены, сложенные много лет назад, могли создавать ощущение такой полной изоляции, оторванности от всего земного – света, звуков, дыхания жизни. Застоявшийся воздух отдавал сыростью, запахом камня, столетней пыли и дыма. Холод пробирал до костей.

Свеча в стеклянном сосуде стояла высоко в нише, под самым сводом потолка, чадила. Ева не смогла бы до нее добраться, даже если бы цепь позволяла. Это ужасное открытие Ева сделала недавно, когда сознание достаточно прояснилось, чтобы воспринимать окружающее, – она была прикована к стене тяжеленной железной цепью. Такое ей приходилось видеть только в кино. Ржавые звенья в палец толщиной при каждом ее движении издавали глухой звон, железное кольцо охватывало запястье. Чуть свободное, оно весило не меньше килограмма. Во всяком случае, так казалось Еве. Она попыталась вытянуть кисть руки из кольца, но только поранила кожу и расплакалась от собственного бессилия. Как она здесь очутилась? Почему прикована цепью?

Голова болела, в груди саднило, глаза, будто засыпанные песком, пекло. Ева замерзла, хотя была одета во что-то длинное и темное, бархатистое на ощупь. Постепенно она рассмотрела свой наряд: нечто наподобие маскарадного костюма – старинное платье с кружевным воротником, широкой юбкой и пышными рукавами. Она силилась вспомнить, зачем оделась в него, и не могла. Мысли натыкались на невидимую преграду, рассеивались.

Ева принялась изучать место своего заключения, насколько позволяли длина цепи и скудное освещение. Цепь волочилась за ней по каменному полу… просто глазам не верилось. В помещении не было окон, только пара ниш, в одной из которых стояла свеча. Дверь с полукруглым верхом потемнела, потрескалась от старости, но Ева не обнаружила глазами зазоров между дверным полотном, стенами и полом. В старину умели плотно пригнать одну деталь к другой. Если бы не заброшенность и запустение, Ева подумала бы, что ее заперли в монастырской келье. С другой стороны, сырость, затхлость и глухая, какая-то ватная тишина больше напоминали глубокий подвал.