Книга Зверь, страница 168 – Кармен Мола

Морентину он сообщил, что утром решил сходить на улицу Фукарес. Квартирная хозяйка отдала ему скромные пожитки Диего. Вернувшись к себе, Доносо начал перебирать их. Каждый предмет вызывал воспоминания: очередное любовное приключение Диего, их совместный ночной кутеж, поиски материала для статьи… А потом он нашел листки с неоконченной статьей и почувствовал себя виноватым, потому что всегда обращался к Диего за помощью, но сам ему ни разу не помог. Прихватив статью о Звере, он отправился на поиски Морентина. Пусть тот завершит его дело.

– Зверь… В последние дни мы только об этом и говорили, – задумчиво сказал издатель.

– Марсиаль Гарригес, тот верзила, которого, по слухам, убила одна из проституток Львицы, не был Зверем. Вернее, был, но он лишь исполнял чужие приказы.

– В день своей гибели Диего приходил ко мне за советом. Он хотел побольше узнать о карбонариях. Я помог ему, чем мог, но если ты сам не состоишь в подобном сообществе, трудно разобраться в их идеях и в том, как у них все устроено.

– Возможно, попытка проникнуть на их собрание и стоила ему жизни.

Морентин перелистывал записи, а Доносо молча смотрел на него.

– Видите ли, тут есть одна загвоздка, – заговорил наконец издатель. – Статья не окончена, в ней не хватает главного – доказательств.

– Диего всегда писал только правду! Он заслуживает того, чтобы его последнюю работу опубликовали. Хотя бы в память о нем.

– Я разделяю вашу печаль в связи с его смертью, но я главный редактор газеты, и единственное, что отличает мое издание от других, – отсутствие в нем непроверенных материалов. Я не публикую предположения и догадки. Обвинения слишком серьезны, и, если подозрения подтвердятся, потребуется вмешательство властей. Для того чтобы статья Диего вышла, расследование должно быть завершено. Мне нужны свидетельства очевидцев.

Морентин хотел вернуть статью Доносо, но бывший полицейский отказался забирать ее и встал из-за стола.

– Вы не хотите публиковать это не потому, что доказательств не хватает. Вы просто боитесь.

– Я не стану терпеть оскорбления!..

– Я сказал это не для того, чтобы вас оскорбить. Мы все трусы, и я в первую очередь. Всю жизнь я чего-то боялся, и вы тоже боитесь последствий. А вот Диего не сомневался: если то, что он пишет, никого не задевает, не обличает и не помогает восстановить справедливость, значит, и писать не стоит.

– Не думаю, что безрассудство – хороший пример для подражания.

– Он жил с высоко поднятой головой. Иногда он казался мне позером, но он ничего не боялся. Такие цельные и бескорыстные люди встречаются не часто.

Морентин осушил стакан и некоторое время молчал. Потом, покручивая ус, посмотрел на Доносо:

– Возможно, вы правы. Но не страх заставляет меня отказаться печатать статью, а здравый смысл.

– Дон Аугусто, я видел тела растерзанных девочек. Делал вид, что меня это не касается, но больше не могу. Я ложусь спать, закрываю единственный глаз, и передо мной встают эти страшные картины. Чтобы уснуть, приходится опрокинуть пару рюмок… Эти зверства надо остановить.

Морентин погрузился в раздумья.

– Если вы хотите закончить статью, найдите эту актрису…

– Гриси.

– Да. Диего приводил ее ко мне. Мне показалось, что эта женщина бредит, но, прочитав сейчас его заметки, я начинаю подозревать, что она знала больше, чем говорила.