Книга Зверь, страница 171 – Кармен Мола

– Хорошо, что тебе больше не придется ничего ему продавать. Я позабочусь, чтобы ты всегда жила в достатке.

Наступил момент, которого Лусия так боялась: Ана потянулась к ней ласковым, материнским движением, от которого тело девочки покрылось мурашками. Но ей удалось справиться с собой и даже улыбнуться.

– А больше ты ничего там не брала?

Герцогине было все труднее скрывать мучительное беспокойство.

– Больше ничего. Я поискала бы еще, но появился верзила, и пришлось убегать.

– Ни одной книжки?

– Зачем они мне? Я искала деньги. Или драгоценности. То, что легко продать.

– Если еще что-нибудь вспомнишь, расскажи. Как знать, вдруг это поможет найти Клару. А сейчас спи – ты, наверное, очень устала.

Вернувшись в спальню, Ана увидела, что герцог ее ждет.

– Только что принесли.

Он протянул ей конверт с отклеенной сургучной печатью. Но она взяла его не сразу.

– Кто?

– Лакей секретаря, как обычно.

Ана с мрачным видом кивнула, взяла наконец конверт и открыла его. Внутри лежало уведомление об очередном ритуале.

– Это будет завтра, – произнес герцог, не скрывая, что прочитал письмо. – Тебе нужно отдохнуть.

Ана кивнула, глядя на себя в зеркало, и начала снимать драгоценности. На Мадрид опустилась ночь, темная как деготь. Птичьи клетки были накрыты, в саду стояла тишина. Птицы спали.

– Она мне лжет, – вдруг произнесла Ана. – Не хочет говорить про список.

Бенито предпочел не отвечать. Он наслаждался минутной растерянностью жены, ее страхом перед тем, что воздвигнутое ею сооружение может рухнуть.

Напротив монастыря Святой Варвары, по другую сторону одноименной площади, возвышалась старая солильня, построенная по проекту Вентуры Родригеса. Изначально здание предназначалось для забоя свиней, но снаружи выглядело очень нарядно. В последнее время здесь размещалась тюрьма, знаменитая Саладеро, нагонявшая страх на разбойников, убийц и воров. Сейчас, когда жизнь в Мадриде вращалась вокруг холеры, здание снова переделали, превратив на этот раз в холерную больницу, а заключенных перевели в другие тюрьмы.

– Ее называют больницей, но единственная задача персонала – держать больных в изоляции, пока не умрут.

Доктор Альбан скрепя сердце согласился сопровождать Доносо в Саладеро. Бывший полицейский пришел в Городскую больницу, когда Альбан уже заканчивал смену и был еле жив от усталости, как, впрочем, и в любой другой день эпидемии. Доносо решил, что ему все-таки следует сходить в больницу и убедиться, что он потерял Гриси именно из-за холеры. Они с доктором не были знакомы, но едва Доносо произнес имя Диего, как равнодушие Альбана сменилось готовностью помочь: репортер умел пробуждать в людях дружеские чувства, которые не исчезали даже после его смерти.

Предупрежденный Морентином, директор Саладеро разрешил им войти. Альбан смотрел по сторонам, ужасаясь условиям, в которых работали его коллеги и страдали больные. В помещениях, где прежде забивали животных, теперь пытались лечить людей. Полутемные коридоры между клетушками, заставленные койками с живыми и мертвыми пациентами, не проветривались. Это лишало больных последней надежды на спасение.

– Предупреждаю: за все, что с вами может случиться, несете ответственность вы сами. Разгуливать здесь даже не безрассудно, а просто глупо. Не знаю, что именно вы ищете, но уверяю вас: шансов заразиться холерой тут гораздо больше, чем где-то еще.