Онлайн книга «Клан»
|
– Говори громче, Ордуньо! У меня тут такая мобильная связь, что хоть плачь! Громкий разговор Марьяхо по телефону был слышен даже в гостиной. Элена допила содержимое бутылки – уже второй за этот вечер. Имела же она право этой ночью расслабиться?! Все последнее время после звонка Сарате и ее поездки в Альмерию ей было нелегко. Она чувствовала себя совершенно разбитой, готовой сдаться, но обстоятельства изменились. Теперь она знала, что Анхель жив, а все остальное не имело значения. – Ордуньо говорит, что они нашли зацепку в деле с факультетскими трупами. – Марьяхо шмякнула на стол пластиковый контейнер с фрикадельками и начала открывать следующую бутылку. – Задул попутный ветер. Ордуньо обнаружил заявление одного иммигранта, поданное два с половиной года назад в отделение национальной полиции, о том, что у него пропал двоюродный брат, который недавно доплыл до Испании на лодке. На первый взгляд, как будто ничего особенного. Сколько людей умирает и пропадает без вести по дороге через пролив? – В прошлом году – четыреста пятьдесят семь человек. Если прибавить девятьсот пятьдесят шесть, которые пытались доплыть до Канарских островов, то получится тысяча четыреста тринадцать. Я не понимаю, как мы уживаемся с такими цифрами: тысяча четыреста тринадцать человек погибли, так и не добравшись до берегов Испании. – А с теми, кому удалось, как парням из университетского морга, что происходит? У них вырезают органы для трансплантаций. Для кого? Для какого-нибудь миллионеришки с отказавшей почкой, который заплатил за то, чтобы ему привезли этого африканца. – Почему Ордуньо считает, что это заявление такое важное? – К заявлению не была приложена фотография, поэтому известно только имя пропавшего: Омариба Маути. Зато в соцсетях Ордуньо нашел снимок заявителя, двоюродного брата Омарибы по имени Муса Маути. У него на каждой щеке по три отметины. Такие же, как на трупах. Наши собираются ехать в Альмерию, чтобы с ним поговорить. – Мириам Вакеро тоже? – Мы не можем от нее отделаться. Я сама ее не выношу. Она напоминает мне нашу соседку с четвертого этажа, донью Ремедиос, в которую Библию чуть не через задницу вколотили… – Послушай, я видела сеньору Ремедиос! Она вполне симпатичная. Мне помнится, она всегда приносила тебе лоточки с едой. – Мне все соседки приносят лоточки с едой: откуда, ты думаешь, взялись эти фрикадельки? От Кармины с первого этажа. Они у нее чуток пресноватые, но есть можно. Вот она – действительно чудо, а Ремедиос из тех святош, что ни единой мессы не пропустят и целый день будут ходить с благостной улыбкой, но в душе они – сущие стервы и никогда не упустят случая нагадить. Такие же, как инспекторша Вакеро. – У них есть бесценное преимущество: гарантированное отпущение грехов. Марьяхо так ненавидела свою соседку Ремедиос, что, по собственному признанию, однажды взломала базу данных службы социального страхования, чтобы изучить ее медицинскую карту. Старуха оказалась крепкой, как скала, но страдала зависимостью от диазепама, поэтому Марьяхо обнулила ей рецепт. – Особого вреда я ей не причинила, разве что обрекла на пару ночей с синдромом абстиненции. Марьяхо наполнила стакан Элены и серьезно посмотрела подруге в глаза. – Что с тобой? Ты хотела поехать с ними в Альмерию? |