Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 211 – Евгений Бочковский

Однако, что бы там ни случилось с крапанами, это не отменяло главного – опалы найдены у Эванса, помалкивавшего, пока его не приперли к стенке собственного шкафа с сорочками и воротничками. Собственно, он и теперь если не помалкивал, то скорее огрызался, нежели раскаивался в содеянном. А раз так, Холмс сам взялся объяснить, как опалы оказались между тем и другим.

Его версия, не последняя в тот день, заключалась в том, что камни действительно выпали сами, а Эванс их подобрал, возможно, даже с мыслью вернуть, но жадность возобладала, и он решил их припрятать. Но в последний раз миссис Фаринтош надевала тиару месяц назад. Если Эванс подобрал камни еще тогда, почему он все это время держал их у себя, вместо того, чтобы попытаться сбыть? Выход из дома он имел не ограниченный. Более того, по многим делам ему приходилось ежедневно, иногда по несколько раз, отлучаться. Даже если с реализацией опалов не заладилось, Эванс мог по крайней мере перепрятать их. Поместить их в какой-нибудь тайник, снять на худой конец ячейку в хранилище банка, вместо того чтобы держать их у себя в комнате. Не мог же он не понимать, как это опасно!

Значит, нашелся Холмс, Эванс обнаружил камни совсем недавно. Сегодня утром или, в крайнем случае, вчера поздним вечером перед отходом ко сну. Всю ночь он промучился, ибо слабая душа его разрывалась между соблазном и совестью, а утром… Что, по мнению Холмса, было утром, никто так и не узнал, так как Эванс прервал впечатляющую тираду сыщика замечанием, что комнаты ежедневно убираются слугами. У них было куда больше шансов обнаружить камни еще в первые дни после приема, чем у него спустя месяц.

Всем, даже Холмсу пришлось признать справедливость этого довода, а вместе с нею и то, что имеет место логический тупик. Недавнее обнаружение камней Эвансом маловероятно, ибо куда раньше удача в этом деле улыбнулась бы горничным, а раннее, то есть сразу после пропажи, означает необъяснимую пассивность Эванса как в смысле достижения преступной цели, так и в смысле обеспечения элементарной безопасности.

Чтобы обойти разом все эти препятствия, Холмсом был предложен последний компромиссный вариант. Да, Эванс, раз уж так всем хочется, лапок не отгибал, они отогнулись сами по причинам, которые Холмс уже озвучил. Но, что самое интересное, камни не выпали. Каким-то чудом они продолжали удерживаться лапками тиары, и Эванс, как человек наблюдательный (Холмс выразил надежду, что хотя бы с этим никто не будет спорить), подметил это удачное для него обстоятельство и впоследствии, улучив момент, вынул их из гнезд. Каким же образом он узнал, что опалы болтаются в гнездах, словно расшатанные зубы, и что их легко можно вынуть, не отгибая лапок? Все просто. При каждом повороте головы хозяйки или резком встряхивании, допустим, в такт музыке, камни, ударяясь об крапаны, отчетливо гремели. Тиара, таким образом, уподобилась тамбурину с джинглами, а миссис Фаринтош – человеку довольно редкой в ее кругу профессии, исполнительнице ритмической музыки на ударном инструменте, управляемом к тому же довольно необычным способом.

Холмс решил даже для убедительности продемонстрировать это, и встряхнул тиарой несколько раз, в результате чего парочка злосчастных опалов снова выпала и укатилась в неизвестном направлении. Пока все присутствующие были заняты их поиском, Эвансу, которому в отличие от остальных, как подозреваемому, запретили вставать на четвереньки, пришло в голову, что уши миссис Фаринтош, расположенные соответственно на той же голове, что позвякивала тиарой, находились куда ближе к «музыкальным» камням, нежели его уши, к тому же туговатые.