Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 210 – Евгений Бочковский

Тем временем Холмс вставил найденные опалы в гнезда и убедился, что они действительно крайне не надежно удерживаются на своих местах. Мог ли дворецкий сам отогнуть лапки-крапаны и вынуть камни? Когда Холмс имел неосторожность в присутствии Эванса предположить вслух, что мог, тот немедленно в ответ предложил Холмсу продемонстрировать на примере соседних камней, как он, по его мнению, это сделал, коль это, как выразился Холмс «не так уж и трудно». Чем поставил Холмса в неудобное положение, так как заставить себя проделать предложенный Эвансом фокус Холмс не решился ввиду вполне осознаваемой опасности испортить ценную вещь. Холмс никогда в жизни не отгибал лапок-крапанов ни на одной существующей в мире тиаре, включая тиару миссис Фаринтош, и не желал приступать к освоению этой практики в присутствии не сводящей с него глаз хозяйки.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул обычно сдержанный Эванс.

– Это ничего не доказывает, – возразил Холмс. – Я не могу позволить себе подобные эксперименты, как всякий ответственный человек, ценящий чужую собственность. Вы же находитесь под подозрением в совершении преступления. Значит, в отношении вас справедливо допустить, что вам было все равно, сломаются лапки при попытке их отогнуть или уцелеют. Все равно вы привели тиару миссис Фаринтош в состояние полной непригодности! Как же она наденет ее в таком виде! Даже с целыми лапками это невозможно!

Миссис Фаринтош попыталась несколько своеобразно защитить слугу. Факт, что камни были обнаружены у него, смутил ее, так что она была вынуждена высказываться с осторожностью, и все же в этот момент ей показалось, что предположения сыщика слишком уж противоречат характеру слуги, который она успела неплохо изучить. По ее мнению, Эванс вследствие врожденной аккуратности и страсти к порядку ни за что не позволил бы себе отогнуть лапки, тем более, с риском сломать их. Скорее уж, ему больше подошло бы выкрасть тиару целиком, как ни ужасно думать такое насчет того, кто верой и правдой прослужил тебе столько лет. Все равно это было бы не таким вопиющим нарушением картины целостности и порядка, которой так дорожил Эванс. Действительно, не так удручает пустой футляр, как тиара с дырами вместо ослепительно прекрасных камней. Уж лучше человеку сгинуть целиком где-нибудь в зыбучих песках или в пучине морской, чем остаться живым, но ослепшим, то есть с кровоточащими глазницами, лишенными глаз.

Тогда Холмс выдвинул другую версию, а именно, что никто намеренно лапки не отгибал, что они могли отогнуться сами вследствие какого-то повреждения. Миссис Фаринтош клялась, что никогда не роняла тиару не то что с балкона второго этажа, но даже с высоты двух-трех футов на ковер или поверхность стола. Но даже если бы такое имело место, удар привел бы к появлению дефекта в одной зоне, то есть пропавшие камни находились бы рядом с одной стороны, а не на противоположных.

В ответ на это Холмс предположил, что упомянутый дефект образовался от длительного ношения изделия, поскольку драгоценный металл имеет свойство деформироваться не только под действием физических сил, но и от длительного пребывания на неплоской опоре, частным случаем которой являются человеческие головы (Казус с «длительным ношением» возник по вине самой миссис Фаринтош вследствие все того же стремления к достижению пресловутой респектабельности. Она усиленно распространяла поверье, что древняя тиара в ее не менее древнем роду веками передавалась от феодала к феодалу, то есть носилась действительно очень длительно, перескакивая с одной родовитой неплоской опоры на другую. На самом же деле, как уже было сказано, тиара миссис Фаринтош представляла собой продукт хоть и не дешевый, но вполне себе современный, если можно так выразиться. Это слово, вполне замечательное в большинстве случаев, совершенно не годилось для родовых реликвий).