Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 241 – Евгений Бочковский

«Господи, прости меня! – подумалось мне. – Если можешь, прости!»

Другое дело Холмс. Он двигался ловко, аккуратно и уверенно, как человек, оседлавший конька. Фразы, с которым он обращался к нам, звучали как распоряжения. Даже Элен слушалась его беспрекословно.

– Итак, мисс Стоунер, еще немного, и мы отправим психиатра Уотсона за полицией. Много попыток они нам, как вы понимаете, не дадут. Мы должны отыграть спектакль с первого раза. От слаженности наших показаний зависит степень доверия этих недоверчивых людей. Слушайте и запоминайте. Доктор Уотсон был приглашен вашим отчимом как давний знакомый и коллега. Компанию ему составил его друг, то есть я. На ночь нам была предоставлена соседняя комната. – Холмс посмотрел на часы. Они показывали без четверти три. – В три часа ночи всех нас разбудил страшный крик. Мы с вами бросились в комнату доктора Ройлотта и застали ужасающую картину. Смерть застала вашего отчима в том виде, что вы наблюдаете сейчас – он сидел на стуле, но только со змеей на голове. Рядом лежала плеть, конец у которой был завязан…

Послышался топот и в комнату вбежал запыхавшийся Армитедж. В руке он сжимал плеть.

– …завязан петлей, – Холмс перехватил протянутую плеть и тут же у нас на глазах завязал петлю. – Я взял ее, накинул на голову змее вот так.

По счастью, он не стал извлекать из ящика змею, чтобы показать, как именно это было проделано. Та даже через стекло ящика казалась раздраженной и слишком уж пристально за нами наблюдающей. Последнее движение Холмса «вот так» вызвало то ли угрожающее, то ли насмешливое шипение. Кажется, гадина не представляла себе, как можно позволить подобное обращение с собою.

– Затем я подхватил ее и перенес в ящик. У вас на глазах. Никаких расхождений в показаниях быть не должно.

При этих словах мне сразу же представился град уточняющих вопросов со стороны «недоверчивых людей», касающихся каждой мелочи.

– Если спросят, какой рукой…

– Правой, Ватсон. Могли бы давно уже заметить, что я правша.

– Рука была вытянута?

– Разумеется.

– Змея шипела? – пришла мне в голову еще одна любопытная деталь.

– Ну…, – замялся Холмс и чуть-чуть подумал. – Да.

– Извивалась?

– Издевалась! – взорвался Холмс. – Как вы сейчас!

– Вдруг спросят, Холмс! – запротестовал я. – Я должен знать, что отвечать!

– Мы так до утра будем репетировать. Всего не предусмотришь. Я сейчас о главном. Про остальное отвечайте, что не обратили внимания. Были в шоке, черт возьми, придумайте что-нибудь сами! И запомните, Ватсон. Про аудиенцию с павианом ни слова! Тем более, что в такое никто не поверит.

– Но мой крик могли услышать в «Короне».

– Это вряд ли. Ставни были заперты.

– Но вы же слышали!

– Я был совсем рядом.

– Но почему в три часа?

– Потому что в три часа вы будете кричать.

– Я?! – опешил я. – Почему снова я?! И зачем?

– Затем, что ни у кого не должно возникнуть сомнений по поводу времени трагедии. Должно быть хоть что-то, что смогут показать другие свидетели, а не только мы. Если в этом наши показания совпадут со словами, допустим, рыжего субъекта из «Короны» или его постояльцев, будет проще вызвать доверие ко всему остальному.

– Почему-то меня не покидает уверенность, что тот мой крик все, кому надо, слышали, – продолжал я настаивать. Очень уж мне не хотелось снова вопить во все горло. Тем более, при Элен. – Во сколько это было?