Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 254 – Евгений Бочковский

Случившееся за год до этого дело Фаринтош явилось для Перси настоящим подарком в том смысле, что познакомило его с Холмсом. Подарком вдвойне ценным, потому что знакомство вышло односторонним – Холмс так и не узнал, что в том деле имелся еще один участник, зато Перси явился тайным свидетелем работы именно того самого характера и качества, в котором у него позже возникла необходимость.

– Вы уверены, что в деле Фаринтош никакой специальной проверки Армитедж Холмсу не устраивал? – недоверчиво спросил шеф, потому что поверить в столь удачное для преступника совпадение было действительно трудно.

– Несомненно, все вышло спонтанно. Фаринтош признался, что ткнул пальцем наобум в одно из частных объявлений с ничего не говорящим ему именем. Им с Армитеджем просто повезло, что случай навел их именно на такого человека.

Действительно, Холмс не тратил время на раздумья, зато излучал энергию и решительность – сразу нашел подброшенные опалы, сразу же откликнулся на письмо и устроил засаду на обещанных ему грабителей. Идеальный инструмент для исполнения чужой воли. Дальнейшее показало, что Армитедж не ошибся с выбором, когда вспомнил о Холмсе год спустя. Судя по рассказу доктора о том знаменательном разговоре с клиентом в их квартире на Бейкер-стрит, Холмс не терял время на рассуждения, и сразу же взялся за деятельную часть. Не то, чтобы он был глуп. Скорее, чересчур практичен. Чем более его ограничивали четкими рамками задания, чем внятнее были инструкции, тем послушнее сужался его кругозор. Холмс концентрировал все свое внимание на алгоритме исполнения задания, не замечая, что что-то не так с самим заданием. Он охотно поддавался на всевозможные подсказки, и Армитедж снабдил свой рассказ массой таких «подсказок», чем окончательно лишил Холмса надобности размышлять. По сути, всучил ему готовую версию со змеей и ее коварным хозяином, так что Холмс раздумывал уже только о том, как нейтрализовать Ройлотта и вывести его на чистую воду.

И все же заявиться к Холмсу без соответствующих объяснений Перси счел рискованным. Ему требовалось абсолютное доверие Холмса, значит, ничто в его визите не должно было выглядеть хоть сколько-нибудь подозрительно. Включая объяснение, как он узнал о его существовании. Разумеется, лучшим средством была бы рекомендация. Но в том-то и беда, что у Холмса в то время было немного работы, особенно за пределами Лондона, и еще меньше благодарных клиентов. Перси хотел заманить его в Суррей, где о Холмсе ничего не знали, а сам был из Рединга, где Холмсу опять же довелось работать лишь однажды. На кого же он мог сослаться? Разумеется, на миссис Фаринтош. Ему еще повезло, что дело вышло неоднозначным, то есть таким, что позволяло Холмсу с его самомнением считать, что в отношении него поступили несправедливо, а значит, в глубине души надеяться, что когда-нибудь его правота будет признана. Иначе, то есть если бы Холмс провалил дело Фаринтош с большей очевидностью для себя, он не клюнул бы даже на благодарственное письмо с чеком. И все же Перси понимал, что просто сослаться на «одумавшуюся» миссис Фаринтош будет неубедительно. Поэтому он и придумал наглядное свидетельство ее раскаяния. Представить себе, что кто-то его разыгрывает настолько, что присылает крупный чек, Холмс просто не мог, поэтому он поверил, что до миссис Фаринтош, наконец-то, дошло, кто был ее подлинным спасителем. Дошло настолько, что она вдобавок посоветовала мистера Холмса такому же нуждающемуся, каким год назад была сама.