Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 262 – Евгений Бочковский

– Да, но ответа так и не добился. Элен этого не знала, а спросить у Ройлотта напрямик я не решился.

– Переиначу несколько вопрос. Зачем? Почему именно к вам обратились, Ватсон? Что, перепробовали всех доступных врачей?

– Ну, это вряд ли, – заметил я с сомнением.

– То-то же. Средств у них хватало. Вы терялись в догадках, кто мог всерьез аттестовать вас как опытного психиатра. Но может вас представили прямо наоборот? То есть тем, кем вы являетесь?

– Но я никто в этом смысле! – воскликнул я и тут же ужаснулся своей честности. У всего должны быть свои границы! – То есть почти. То есть начинающий, можно сказать, подающий надежды специалист.

– Может, Ройлотту это и подходило как нельзя лучше? С его-то надеждами. Может, вы их и подавали? Тогда как другие отказывались.

– Но мое заключение, если уж говорить начистоту, мало что значило бы. Я не говорил Ройлотту, но если бы жених Джулии оказался бы настойчивым и выяснил, что у меня нет права практиковать, он бы оспорил мой вердикт в суде.

– Интересный вы человек, Ватсон. Если знали, что не имеете права лечить больную, зачем взялись?

– Сначала из азарта, – смущенно признался я. – Очень уж хотелось попробовать хоть раз в жизни. Вот и не устоял. Я ведь до того думал, что всегда буду представляться другимдоктором. Но он так настаивал. А потом, уже очень хотелось помочь бедной Джулии. Теперь-то мне, конечно, совестно, что я обманывал их всех.

– Можете не мучить себя. Не сомневайтесь, Ройлотт знал о вас все. Вы сами говорите, что он торопил вас. Уверяю вас, в той ситуации ему бы и сам черт подошел. Потому он и настаивал, будь вы хоть доктор философии. Любой, кто выдал бы бумагу хотя бы на первое время. У него не было вообще ничего чтобы предотвратить брак, понимаете?

– То есть вы согласны, что он добивался признания Джулии недееспособной! – заключил я, с торжеством посмотрев на Холмса. – Что это по-вашему, если не злонамеренное поведение?

– Не обязательно, – скептически пожал плечами Холмс. – Зачастую родственники вынуждены прибегнуть к этому ради блага больного. Вы же говорите, что и сестра склонялась к опеке над Джулией?

– Скорее, она ожидала объективного мнения врача. А Ройлотт добивался вполне конкретного нужного ему решения.

– Пусть даже и так. Ройлотту захотелось придержать денежки. Но это, согласитесь, далеко от убийства. Кстати, насколько, по-вашему, он был самостоятелен в своих планах насчет Джулии?

– Вы будто заглянули в мои мысли, Холмс! – чуть не подскочил я, услышав его вопрос. – У меня все время было смутное ощущение, что кто-то за этим стоит.

– Чем было вызвано это ощущение?

– Очень уж он торопился. Ужасно спешил и давил на меня.

– Это не объяснение. Если я правильно вас понял, Джулия на всех парах стремилась к браку, возможно, была даже тайно помолвлена. Любой бы начал беспокоиться.

– Не исключено. С другой стороны, о ее женихе я узнал от Элен. Сама она об этом ни разу не обмолвилась и вообще не очень-то была похожа на счастливую невесту.

– Если у нее развился конфликт с родными из-за их возражений по поводу брака, она могла замкнуться – не вообще, а непосредственно перед вами. Посчитать вас их сообщником. Ведь вас ей представил Ройлотт, как я понимаю?

– Да, так и было.

– Вот видите. Это вовсе не значит, что она утратила интерес к жизни и мужчинам. Просто в Сток-Моране она решилась держать оборону от всех вас до тех пор, пока не удастся вырваться. От доктора, призванного для того, чтобы упечь ее в лечебницу, тем более.