Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 267 – Евгений Бочковский

Настоящий судья при изучении документа учитывает не только текст, но и контекст. В данном случае контекст состоял в логике, которой руководствовалась жена Ройлотта, когда оформляла свою последнюю волю в столь выгодном для мужа виде. При всем том подтрунивании, которого удостаивается его светлость с его горшками, следует признать, что сэр Уилфрэд настоящий судья. Он недвусмысленно дал понять, что при имеющихся обстоятельствах падчериц Ройлотта следует рассматривать как родных дочерей, иначе воля завещательницы будет грубо нарушена. Но Файнд не унимался и гнул свою линию, даже когда из Калькутты пришло окончательное подтверждение, что сестры Стоунер стоят куда ближе к наследованию, чем его клиент. Речь шла о движимом имуществе, что стоит отметить. Вплоть до последнего заседания, когда эта линия окончательно заглохла, Файнд раз за разом, с каждым вызовом нового свидетеля пытался сплести из разрозненных и слишком свободно толкуемых фактов убедительный для взора присяжных заговор Элен Стоунер с Холмсом, в результате которого пал Ройлотт. Но вина мисс Стоунер, которую он так стремился доказать, ничего бы не изменила для Мартина Ройлотта, потому что между ним и заветной целью расположился еще один наследник. О котором никто не вспоминал.

– Гонория Уэстфэйл! – заключил Бартнелл, являвшийся до сего момента образцовым слушателем, то есть таким, который не перебивает рассказчика очевидными выводами.

– Конечно! Преступник не может наследовать вследствие своего преступления. Если бы суд признал Элен Армитедж виновной в смерти отчима, мисс Уэстфэйл унаследовала бы состояние матери Элен, как ее сестра. Если бы вместо этого была доказана вина Персиваля Армитеджа в смерти его жены или в смерти Ройлотта, Гонория стала бы наследницей Элен как ее тётя. Мартин Ройлотт в любом случае остался бы не у дел, но его адвокат готов был расшибиться в лепешку, только чтобы суд завершился обвинительным заключением. При всем при том, племянник Ройлотта обладал практически стопроцентной возможностью вернуть себе родовое поместье.

– И как я забыл про майорат! – хлопнул себя по лбу суперинтендант. И тут же счел нужным поправиться: – И вы, инспектор, тоже!

– И я, – признал я. И не добавил, что я же о нем и вспомнил, и уж тогда-то удивился по-настоящему. Согласно этому весьма давнему правилу наследник мужского рода имеет преимущественное право перед женщиной, коей безусловно являлась Элен Стоунер, даже в случае дальнего родства, как это было с Мартином. Недвижимое имущество должно было перейти к нему. Несмотря на то, что его адвокат неоднократно поднимал эту тему и заявлял о готовности своего клиента затребовать признание продажи Сток-Морана незаконной, иск им так и не был подан. Адвокат лишь искусно подогревал интерес к этому вопросу, но не более того. Выходило так, что все действия Файнда укладывались в интересы Гонории, а не Мартина. Когда Армитедж признался мне, что Файнд явился к его жене вымогать деньги вместо того, чтобы попытаться вернуть Сток-Моран, у меня отпали последние сомнения. Истинный Ройлотт ни на что не променял бы фамильное гнездо.

– Но почему этот Мартин Ройлотт все еще молчит? – спросил суперинтендант. – Он мог бы подать иск сам, коль его адвокат затеял за его спиной такие игры.