Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 271 – Евгений Бочковский

– Возможно, до этого она отличалась отменным здоровьем.

– Все может быть, сержант.

Из дневника доктора Уотсона

18 апреля 1892

– Только не говорите, Ватсон, что не желаете побывать в Суррее, – сказал Холмс так, будто видел меня насквозь. – Все равно не поверю.

– Только не говорите, что вас уговорили, – откликнулся я в том же духе. Если он так легко читает мои мысли, почему бы мне хотя бы не изобразить тоже самое. – В такое я тем более не поверю.

– Так и есть. Мало того, я нисколько не сомневался, что вам это тоже понравится, поэтому дал согласие за нас обоих. Как говорится, прочистим горло от нашего тумана.

Вот те раз! Однажды я уже выслушал точно такой же аргумент. После чего «наш» туман стал мне только ближе и милее. Уже шесть лет я вдыхаю его с куда большим удовольствием, чем до встречи с доктором Ройлоттом. Можно сказать, полной грудью, словно это дорогой табак. Однако, сам факт согласия Холмса заинтриговал меня еще больше.

– Вы же громче меня смеялись над этим цирком, – напомнил я осторожно, дабы замечание не выглядело издевкой.

– Потому что он целиком состоял из клоунов. Со временем это стало очевидным даже Паппетсу.

– И теперь он хочет разбавить клоунов укротителями? Или фокусниками?

– Вроде того, хотя, скажу я вам, в условиях действующего сценария это будет непросто. Нам предложено втиснуться в готовые рамки, не меняя ничего по существу. Паппетс надеется, что мы своим присутствием, ну и, как говорится, убедительной игрой преобразим его жалкий балаган в серьезное зрелище.

– И вы сочли это достойной для нас задачей?

– Любую задачу делает достойной соответствующая оплата.

Цинизм Холмса должен был бы шокировать меня, если б я не знал, что он применяет его именно с этой целью, и что на самом деле он ему, по крайней мере, до такой степени не свойственен. Это упрек. Чтобы я застыдился, до чего приходится опускаться моему другу из-за того, что его друг-писатель так и не научился подавать себя достойно в отношениях со своим издателем. Наше финансовое положение таково, что в конце каждого месяца мы едва наскребаем средства на оплату квартиры. И это с учетом того, что миссис Хадсон пока не спешит требовать с меня долг, который зародился по случаю выхода «Скандала в Богемии» и с тех пор только растет с каждым следующим «моим» рассказом. Возможно, она потому и не спешит, что стесняется поставить меня в неловкое положение, так как догадывается, что у меня нет денег. Холмс догадывается об этом не хуже миссис Хадсон. А еще о том, что я не увлекаюсь азартными играми, женщинами и благотворительностью.

Вранье, будучи по общему мнению отрицательным качеством, обращением с собой действительно очень напоминает манипуляции с отрицательными числами. Известно, что помноженные друг на друга, они дают положительное число. Так и двумя заявленными неправдами можно вырулить на правду, прийти к истине. Если уж мне по слабости духа пришлось соврать Холмсу, что я и есть Дойл, мне следовало набраться смелости, ну или наглости, и заявить тут же вослед еще одну ложь, а именно, что Дойл, то есть я, как всякий гений не лишен странностей, и что одна из них состоит в том, что славу себе он зарабатывает бесплатным трудом, то есть не берет со"Стрэнда» ни шиллинга ни за слово, ни за строчку, ни за всю рукопись. Тогда бы в итоге получилась правда, состоящая в том, что, что бы там ни было с этими опусами, нравятся они кому или нет, лично я при этом всегда без гроша, с пустыми карманами, гол как сокол и никакие гонорары мне даже не снятся, так что вовсе не обязательно закатывать по поводу выхода каждого номера «Стрэнда» такой помпезный и дорогостоящий кутеж.