Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 311 – Евгений Бочковский

Остаток дня прошел в таких же раздумьях с той лишь разницей, что невеселым мыслям я предавался уже в компании с Холмсом. Выбрав внизу бутылку лучшего коньяка (хотя дылда попытался всучить нам довольно скверный джин), мы поднялись к себе.

Все сегодня выглядело как-то иначе, с самого начала. Даже публика под окнами была куда малочисленнее и вела себя значительно тише.

– Припомните-ка, Ватсон, – неожиданно заговорил Холмс, когда бутылка была опорожнена уже более чем наполовину, – когда вы оказались в комнате с обезьяной, вам, случаем, не пришло в голову проверить выход из нее в коридор?

– Проверить насчет чего? Не скрипит ли дверь?

– Открывается ли она. Нет смысла запирать комнату с одной стороны. Если засов собирались вставить сразу после того, как мы окажемся внутри, значит, следовало отсечь от нас и другой выход.

– Но кому могло понадобиться запереть нас в комнате? Для чего?

– Так проверяли или нет?

– Нет, – ответил я, подумав некоторое время. – Я вообще не подходил к двери.

– Благодарю вас. Это все, что я хотел знать.

Последовало еще более длительное молчание, которое Холмс прервал так же внезапно в тот момент, когда вблизи цифры одиннадцать обе стрелки часов слились в одну.

– Какая сегодня яркая луна, – обронил Холмс, глядя в окно, и эта фраза подстегнула во мне догадку.

– Холмс, мне кажется, я знаю, где он нас подстрелит как…, – я запнулся.

– Как что?

– Как незадачливых любителей лужаек.

– На лужайке?

– Как вы угадали?

– Тоже об этом подумал.

– Что же делать?

– Выполнять уговоренное с Лестрейдом и уповать на удачу.

– Но мы уже выполняли уговоренное с Армитеджем, и к чему все привело!

– У вас есть другие предложения?

Никаких предложений у меня не было, но даже если бы они были, я бы не успел их выдвинуть. Часы принялись отбивать одиннадцать, и Сток-Моран тут же отозвался зажегшимся светом. Как только это произошло, Холмс не стал высовываться наружу и кричать про то, что это сигнал для нас, а просто хлопнул меня по плечу. В пояснениях не было нужды. Как и четыре года назад, мы отправлялись навстречу абсолютной неизвестности. Наконец-то, Сток-Моран назначил нам свидание в свойственном ему стиле, по серьезному, ибо не переносил фамильярности. Целую неделю он терпел наши игрища и вот дал понять, что мы доигрались. Оскорбление памяти усопших, вот как это называется, неслучайно мне это не нравилось с самого начала. Возможно, из-за того, что это представлялось мне справедливой расплатой, я принял с таким смирением условия нашего последнего выхода на сцену. Принял, как судьбу.

Сюрприз поджидал нас уже внизу. Холл как обычно был заполнен людьми, но за стойкой вместо равнодушного тупицы стоял… сам мистер Сэйлз! Это явилось такой неожиданностью, что против обыкновения сцена прощания перед уходом на большое дело превратилась в маленький шедевр совместной импровизации.

– Как? Вы здесь? —первым позволил себе Холмс довольно значительное отклонение от сценария. Я уже не раз замечал, что, чем горячее была обуревающая его ярость, тем больше холода требовалось для ее заморозки, и тем больше этим холодом проникался тон Холмса.

– Как видите, – обронил тот с показным равнодушием.

– Хотите сказать, что уже не нуждаетесь в опеке полиции? Что, передумали давать показания?

– А вы что же, передумали идти к вашему знакомому? – съязвил не удержавшись мистер Сэйлз и взглянул на Холмса исподлобья.