Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 328 – Евгений Бочковский

Доверяла, правда, как считал ее муж, не как близкому человеку, а скорее как надежному подчиненному, верному и безропотному слуге. Это выяснилось, когда Холмс спросил у Армитеджа про декабрьский визит Элен к нам на Бейкер-стрит.

Ответ Перси не только открыл нам глаза на то, что этот ход был целиком личной инициативой Элен, но и показал, как его задел за живое ее поступок. Обе ее ошибки, совершенные за раз – сам визит и то, что она рассказала о нем мужу – проистекали из фатального заблуждения, что решения, в том числе и важнейшие, она может принимать самостоятельно, и что для Перси будет достаточно и того, что узнавать о них он будет уже как о свершившихся фактах. Возможно, на такое ее отношение повлиял его крах в делах. В нашем последнем разговоре ей пришлось, пусть и вскользь обрисовать свое затруднительное финансовое положение и его причины, поскольку этот факт должен был помочь ей смягчить сердце Холмса (о собственном, вечно размягченном я и не говорю), прекрасно помнящего, к чему привели ее прошлые обещания. Она постаралась сделать это как можно тактичнее, и все же некоторое пренебрежение к Перси в ее словах я уловил. Для Элен с ее практической хваткой материальная сторона их семейной жизни была важна не только сама по себе. В ее глазах умение Перси управлять средствами были обязательным условием их союза, признаком его мужской состоятельности. Но он, проявивший волю и изобретательность там, где требовалось убить, ограбить и оклеветать, оказался бездарем во всех затеянных им деловых предприятиях, подразумевавших честность, терпение и труд. Рано или поздно у Элен должны были открыться глаза на то, что собой представляет ее муж. Однако она не учла, что неудачи Перси никак не отразились на его самооценке. Он не желал быть послушным гребцом в лодке и уж тем более не собирался мириться с действиями жены, грозившими, по его мнению, опрокинуть их посудину, которой все эти годы управлял по большей части он. Элен лишь помогла ему когда-то вывести ее из гавани, но теперь, казалось, собиралась взять все в собственные руки. Тот факт, что она обратилась за помощью к нам, не советуясь с ним, не только показался Перси оскорбительным сам по себе, но и был расценен им как грубая тактическая ошибка, следствие охватившей Элен паники. Дожидаться ответа на вопрос, к чему еще могут привести ее метания, он счел слишком рискованным.

Он так и не рассказал, как именно убил жену, поскольку все еще не знал, как с нами поступить, а лишь признался, что ему «пришлось заняться этим вопросом». Не без сожаления, потому что, как уверял нас, по своему был очень привязан к «старушке Элен».

– Понимаю, доктор, как вам трудно в такое поверить, но это действительно так. Я любил свою женушку. Но жизнь так устроена, что всегда приходит время для расставания. С кем угодно. Когда вы это поймете, вам станет легче принимать решения.

Я пытался объяснить ему, что никакая это не любовь, что ему было так удобнее, только и всего. Сначала удобнее с нею, затем без нее. Что в моем отношении к ней гораздо больше тепла и симпатии, чем во всем его так называемом браке. Возможно, я сам не осознавал, что прошу его снабдить меня средством избавления, рассказать еще что-нибудь, что добьет мое агонизирующее чувство. Но то, как я упрямо зациклился на этой теме, неожиданно взбесило Армитеджа. Ему хотелось, чтобы мы обсуждали его план и восхищались им. Вместо этого я обсуждал его жену… и все еще не мог не восхищаться ею!