Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 349 – Евгений Бочковский

Некоторыми из присутствующих эти показания были поставлены под сомнение, поскольку в них были представлены сразу две несвойственные хозяину черты – щедрость и радушие. Но я все понимал и потому верил. Сердце мое сжалось от жалости.

Несомненно, несчастному мистеру Сэйлзу в последний момент изменило самообладание. Он и хотел встречи с Армитеджем, и боялся ее. Потому он и вцепился так в этого шеффилдца, что нужен был кто-нибудь, чье присутствие защитило бы его. Достаточно было удержать его подле себя до момента прихода Перси, после чего преспокойно с ним расстаться, сославшись на «дела с мистером Армитеджем». Вслух, разумеется, громко и отчетливо, на глазах у Перси, чтобы тот понял, что в случае чего найдется кому засвидетельствовать их встречу. В случае, если Перси задумал нечто нехорошее. Тем более, что наружность Армитеджа после его знаменитого выступления в суде, благодаря газетам, стала достоянием общественности. Но план сорвался, всем хотелось посмотреть спектакль, может, не в последнюю очередь, из-за моей… то есть нашей игры, которую я старался с каждым разом улучшить. Может, слухи о ней дошли даже до Шеффилда и вызвали небывалый интерес, тогда как просиживать с мистером Сэйлзом, мягко говоря, не очень занятным человеком, особого интереса ни у кого не было, и бедный мистер Сэйлз остался один-одинешенек. Я представил себе эту картину. Как опустевшая «Корона» погружалась во тьму. Как стало тихо, и как мистер Сэйлз принялся разжигать повсюду свет, дабы подбодрить себя. Как он успокаивал себя мыслями, что все будет хорошо, потому что ничего плохого он ведь не сделал. Только попросил мистера Армитеджа войти в его положение. «Корона» разваливается на глазах, и он в отчаянии, так как содержать эту развалюху нет никакой возможности. Главное, что он вовремя улизнул от сестры. Вот кого стоит опасаться, но он, молодец, был на чеку и не позволил ей всунуть нос в его дела. А с мистером Армитеджем они поладят. Он же обещал. Такое милостивое письмо, такое деликатное, с изящными выражениями, одно слово, настоящий джентльмен! А он взамен дал такое же обещание. Обещание молчать. Кроме слов у него ничего нет. Он убедит Перси, что он ему не опасен. Бояться следует того, кто может тебя погубить когда угодно, хоть через год, хоть через десять лет. Потому что человек так устроен, что может передумать. Даже, скорее всего, обязательно передумает. Дай ему только время. Сегодня ты с ним договорился, а завтра… Но насчет мистера Сэйлза Перси может быть спокоен: он не передумает. Времени нет. Дело вот-вот закроют. Это всем известно. И больше к нему никогда уже не вернутся. Знания мистера Сэйлза опасны лишь в эти дни. И за эти дни мистер Армитедж заплатит, а больше платить не придется. Мистер Сэйлз даст ему слово. Он не тот шантажист, что присосался навечно и тянет, тянет, тянет… пока все соки не вытянет. Он просит о разовой услуге. Он даже согласен написать что-то вроде расписки. Деньги получены, претензий не имеется, потому что мистер Армитедж был там, где и положено. Как же после такого идти в полицию? Перси не глуп, должен понимать. Мистер Сэйлз тоже не глуп, чтобы так поступать. А Перси не глуп еще и в том, чтобы понимать, насколько мистер Сэйлз не глуп, чтобы так поступать. Оба они не дураки, так что прекрасно обо всем договорятся. Не так уж он его обидел своей просьбой. Действительно, что такого он сделал? Просто попросил денег. В конце концов, у Перси блестящие возможности. Армитедж-старший процветает, это всем известно. Что ему стоит помочь сыну! Перси есть к кому обратиться, а вот у мистера Сэйлза нет вариантов. Нет выхода, поэтому он просто вынужден был написать. Так, наверное, размышлял мистер Сэйлз, и страх его понемногу проходил.