Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 354 – Евгений Бочковский

Но на этом рассказ мистера Паппетса не закончился. После того, как Перси перестал науськивать ту часть местного населения, что принято называть общественностью, по Летерхэду и его окрестностям поползла молва, что мистер Паппетс заткнул Армитеджу рот то ли фунтовыми банкнотами, то ли прямиком насыпав туда доверху гиней. Предположительно, местом, откуда молва распространялась во все стороны, был тот самый домик священника. Мистер Паппетс не препятствовал таким слухам, решив, что мнимая поддержка мужа одной из героинь спектакля придаст еще больше веса его детищу, и даже присовокупил к ним сплетню собственного сочинения о том, что у Перси якобы имеется свободный доступ на территорию Сток-Морана, чем в последствии ввел в заблуждение в том числе и полицию (за что его светлость не преминул высказать ему весьма жесткий упрек). Однако, к разочарованию компаньонов, протесты их противников не закончились. После того, как новообразованный Комитет защиты Суррея добился существенного сокращения сезона, мистеру Паппетсу пришла в голову идея пригласить на оставшееся время Шерлока Холмса и доктора Уотсона. Однако величие Холмса не могло не привести в смущение даже такого человека, как он, так что обычно нахрапистый мистер Паппетс просто не знал, как подступиться к такому делу. Заинтригованный недавним успехом компаньона в непростом вопросе с Армитеджем, он обратился к мистеру Сэйлзу за советом, а также желая узнать его мнение. Мистер Сэйлз, по словам мистера Паппетса, не только одобрил замысел, но и вновь пообещал оказать посильное содействие. «Возможно, у меня найдутся особые слова и для мистера Холмса» – повторил он, словно волшебник из сказки свое дежурное заклинание. Вновь без гарантий, и все же мистер Холмс в каком-то смысле его старый знакомый, ведь он когда-то останавливался у него в «Короне». Что особенно подкупало мистера Паппетса, так это то, что мистер Сэйлз никогда ничего не обещал, что называется, «железно», не клялся здоровьем своих родственников и не грозился отсечь себе конечность, если вдруг дело не выгорит, только лишь скромно предлагал позволить ему «попробовать». Мистер Паппетс вновь позволил, и через пару дней мистер Холмс прислал письмо о своем согласии сыграть главную роль в «спасении последней сестры».

Все это я выслушивал с чувством бесконечно нарастающего недоумения. Холмс уверял меня, что уступил уговорам мистера Паппетса, тогда как, оказывается, нашему вступлению в труппу поспособствовал владелец… не старого родового поместья, а ветхой придорожной гостиницы!

– Холмс! – прошептал я, воспользовавшись тем, что внимание всего зала сосредоточилось на свидетеле. – Почему вы ничего не сказали мне?

– Что именно?

– Что мистер Сэйлз написал вам.

– Это могло как-то повлиять на ваше согласие? – отозвался он довольно равнодушно. – Вы и так чуть не лопнули от счастья…

– А вы? – спросил я дрогнувшим голосом, так как начинал догадываться о самом ужасном. – Я так удивился, что вам эта затея тоже по душе.

– Кто вам такое сказал?

– Господи, Холмс! Только не скажите, что он шантажировал и вас… то есть нас!

– Пожалуйста. Если вам так хочется, не буду, – спокойно согласился Холмс, вновь обратив взгляд туда, где высилась над головами фигура мистера Паппетса.

– Господи! Боже мой! – простонал я. – Значит, это правда?!