Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 173 – Евгений Бочковский

– Подождите, – перебил его бахвальство Холмс. – Но я сам наводил справки о Хорнере. Что значит решил покончить с прошлым? Мне подтвердили, что графиню предупредили об освобождении опасного вора и о том, что он взялся кружить возле отеля…

– Ага! И пытался, привстав на цыпочки, заглянуть в окна третьего этажа, – ухмыльнулся Кьюсек. – Я разочарован таким ответом, мистер Холмс, потому что он свидетельствует о небрежности. Вашей проверке недостает тщательности. Графиню предупредили, потому что таковы формальности. Изображения побрякушек ее светлости давно не покидают газетных полос, сделавших постоянной темой обсуждения их восхитительный вид, экзотическое прошлое, но в первую очередь – баснословную стоимость. Я был в ужасе от такой ситуации, понимая, что если не я, то кто-нибудь другой обязательно их умыкнет. Хорнер не единственный такой умелец. В Скотленд-Ярде не в курсе насчет его светлых намерений, зато там прекрасно известна его репутация. Поэтому лицам вроде ее светлости, кому счастливое положение привило легкомыслие, выходящее даже за те рамки, что приняты в их кругу, полиция периодически пытается, что называется, вправить голову. Нас предупреждали не только о Хорнере. Подобной публики в Лондоне предостаточно. Не знаю, как долго еще продержится в его башке эта блажь с перерождением, но во всяком случае возле отеля он не появлялся и вообще интерес к имуществу графини никак не демонстрировал. Так что здесь, уж извините, я позволил себе немного ввести вас в заблуждение. Что поделать, мне требовалось напустить туману, выставить Хорнера в таком свете, чтобы вы, не сомневаясь, клюнули… простите, согласились взяться за мой заказ.

– То есть вы уже тогда собирались выкрасть гуся с камнем и выставить меня в моей охоте на Хорнера посмешищем?

– Второе, поверьте, не было целью как таковой. Пусть это утешит вас, мистер Холмс. Просто подобные планы с отвлекающими обманками всегда подразумевают наличие тщеславного простака, увязшего в деле с незавидным багажом и потому вынужденного молчать. После того как вы от души посмеялись вместе со мною над вашим другом, я уже не сомневался, что вы именно тот, кто мне нужен. Если б я не втянул вас в преступление, кражу с последующей фальсификацией улики, и не выставил бы вас круглым дураком, вы бы, не найдя камня у Хорнера, подняли шум и первым устремились бы по моему следу. А так вам бы пришлось молча проглотить эту горькую пилюлю, радуясь, что о вашем нечистоплотном обращении с законом известно лишь тому, кто посулил вам за это немалую выгоду. Согласитесь, это был гениальный план!

– Что толку, если он пошел прахом? – ответил Холмс, равнодушно пожав плечами, и это его естественное движение хуже презрения обожгло глумящегося Кьюсека. – Во всей этой бесстыдной похвальбе, что мы только что услышали, есть лишь один эпизод, достойный внимания. Определяющий и, уверен, настолько живописный, что я дорого бы дал за возможность полюбоваться им лично. К моему разочарованию, вы предпочли обойтись без зрителей, а потому я прошу вас, дабы бессмертная сцена не осталась вовсе неоцененной, позабавьте нас хотя бы рассказом о том, как вы, несчастный жулик, потрошили несчастного гусака и искали несчастный алмаз… Ах, Кьюсек, признайтесь, где только вы его не искали!