Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 175 – Евгений Бочковский

– Я не буду смеяться, я не готов смеяться, я готов рвать и метать! – сорвался на крик Кьюсек. – Я подозревал, но не мог поверить! Убожества! Вы погубили мой план не из проницательности, а потому что не в состоянии приемлемо сыграть даже ту жалкую роль, что я вам отвел. Вы оказались бесполезны, никчемны и вредны даже в качестве ничего не ведающих кретинов. Мне подставили подножку слепцы! Все эти дни я схожу с ума, потому что не могу с этим смириться!

– Прекратите истерику! – осадил его окриком Холмс. – Примите поражение достойно. А насчет рук Ватсона я скажу следующее. Не судите строго моего друга, ибо его поступок объясняется причинами не из этого мира. Вы – негодяй, каких мало, Кьюсек, но даже вам я не решусь сказать, что он сделал, ибо вы британец и придете в трепет. Я убежден, что руку Ватсона в ту минуту, когда она сжимала сверкающий камень, направляло само провидение, ибо только Всевышний, сам себе судья, свободный от чьего-либо порицания, мог позволить себе зайти так далеко в своем остроумии. Истинный пуританин, воспитанный в викторианских традициях, каким является Ватсон, никогда бы не посмел пошутить над гусем таким откровенным, бросающим вызов всем общественным устоям образом. И не просите подробностей, я и так излишне приоткрыл завесу над этой тайной.

– Ладно, – прошипел секретарь. – Тогда слушайте же! Вот мы и добрались до моих нужд, и вам, Холмс, хотите вы или нет, придется ими заняться. Вам многое удалось вынюхать, но вряд ли известно, что в тот же день, вернее уже вечером, меня доставили на набережную Виктории, где долго и очень подробно допрашивали. Успокойтесь, я вас не выдал ни одним словом. Естественно, не из теплых чувств. Однако можете быть уверенным, Лестрейд не отстанет. Что будет, если я приму однажды решение пойти навстречу его любознательности, как вы думаете? Что я теряю?

– Не говорите глупостей. В наших общих с вами интересах молчать, – ответил Холмс.

– Должен вам заметить, что у вас весьма туманное представление о моих интересах, а еще меньше вы осознаете мое теперешнее положение.

– Только не пытайтесь выдавить из меня слезу, Кьюсек. Вы сами обрекли себя на такой финал. Раз уж остались ни с чем, так держитесь за свое место секретаря. Леди Моркар точно не оценит вашу выдумку, а Лестрейд – тем более. Вы, а не кто-то другой, задумали похищение. Даже если вы каким-то чудом убедите всех, что собирались вернуть камень, факта, что вы действовали за спиной ее светлости и собирались сфальсифицировать улики против Хорнера, вполне хватит, чтобы упечь вас за решетку. И не каминную на сей раз.

– Всё это так, но с незначительным дополнением. Я действовал не один. Ради вознаграждения вы согласились вступить со мною в сговор. Лестрейд, думаю, мечтает услышать об этой маленькой детали.

– Кто вам поверит, Кьюсек?! Факты таковы, что я триумфально отыскал алмаз. Причем при таких обстоятельствах, что этого не можете себе объяснить ни вы, ни Лестрейд, ни даже я сам. Подстроить это было невозможно. Кроме ваших голословных обвинений ко мне не ведет ни одна ниточка, тогда как вокруг вас пруд пруди самых разных улик. Вы были ближе всех к несессеру, когда из него исчез камень.

– Которого там уже не было!

– Но вы сами позаботились, чтобы никто это вовремя не обнаружил! И вы сами убеждали всех, что камень до последнего лежал в футляре.