Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 170 – Евгений Бочковский

– Поначалу мне именно так и казалось. Кстати, он мог преследовать сразу обе цели: избавиться от Хорнера и получить вознаграждение. Я полагал, что этот необычный человек по-своему даже предан графине и собирался ее таким образом поучить, пока не случилось чего похуже.

– Но как Холмс вообще оказался в этом деле? Полагаете, Кьюсек его нанял?

– Да. И представил ему ситуацию так, как мы только что обрисовали. Холмс позарился на награду и будущий успех и поверил, что всё, что нужно Кьюсеку, – это покой, который он обретет, упрятав на каторгу Хорнера.

– Поверил, тогда как на самом деле Кьюсек его обманул?

– Пытался обмануть, для чего и выкрал того самого полосатого самца. Мы тщательно просмотрели книги Окшотт с записями об отпуске живности торговцам. Действительно, выходит, что одного самца недостает. Она божится, что это именно тот, который должен был достаться Хорнеру. Случилось это ночью, потому что уже утром, не обнаружив алмаза и промучившись в догадках, Кьюсек в панике бросился к Окшотт, чтобы птиц не раскупили. Тут всё сходится. Проблема в том, что этот факт противоречит принятой нами идее с вознаграждением и компрометацией Хорнера. Украв его гуся, Кьюсек, если это был он, выдал свои истинные намерения, то есть что его интересовал именно алмаз, а Холмсу предстояло остаться ни с чем, так как Хорнер избегал тем самым уготованной западни. Наша версия рушится, и если так, то мы вынуждены вернуться к вопросу, с которого начинали. Зачем, вынув алмаз из футляра еще в номере и благополучно с ним удалившись, преступники устроили всю эту непонятную постановку с гусями? Мне приходит на ум только одно.

– Алмаз был украден из номера Холмсом? – невозмутимо угадал сержант.

– Точно! Кьюсек не решился рисковать лично и провернул похищение руками Холмса. Но у того еще сохранились остатки понятий о законности, пусть условные. И его уговорить на такое можно было, только заверив, что всё это делается в благих целях, пусть и грязными методами, и что каждый в итоге получит свое: графиня Моркар – назад свою безделицу, а Хорнер – новый, на сей раз долгий срок на каторге.

– Значит, наш паяльщик – Холмс? И мы можем попытаться устроить опознание?

– Сомневаюсь, что это что-либо даст. Единственное, чему научился этот лукавый бездарь, – это мастерски укутывать физиономию в разнообразную фальшивую растительность. Вряд ли швейцар его узнает.

– Но тогда, сэр, коли Холмс ушел с алмазом, логично предположить, что и в загон пробрался он сам. Случайно ли камень оказался не в той глотке? Перепутал ли он гусей или поступил так намеренно? Может, он догадывался, что Кьюсек попытается выкрасть полосатого, и перехитрил его?

– Проблема в том, сержант, что гусь, которого Мэгги Окшотт вынесла Хорнеру взамен утраченного, такой же неприметный, как все остальные. Кроме того, он был выбран ею случайно, когда она не смогла найти полосатого. Вероятность, что Хорнеру достанется именно он, была крайне низка, следовательно, Холмс не мог так поступить. Даже если бы он заподозрил Кьюсека в нечистой игре, он никак не мог повлиять на выбор Окшотт. Но я думаю, он не догадывался, что Кьюсек решил его провести, и продолжал караулить Хорнера у лавки, как они и условились. Всё его поведение, как описывали свидетели, указывало на уверенность, которая держалась на неведении. Он даже не понял, что у Хорнера другой гусь, а значит, в загон с алмазом проникал не он. Это самое непонятное во всей нашей истории. Как камень оказался именно в этом самце и как с такими ничтожными шансами Холмс умудрился добиться успеха? Неужели ему настолько повезло? В голове не укладывается!