Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 168 – Евгений Бочковский

– До чего ж наглый прохвост! – вырвалось у меня с досады. – Сержант, распорядитесь, чтобы за ним немедленно установили наблюдение.

Сержант Пратт, тот самый, с которым мы так плодотворно поработали в деле Клея и Вирджилла, отсутствовал минут пять, а вернувшись, застал такую мрачность на моем лице, что как мог взялся поддержать начальника.

– Мне кажется, сэр, вы поступили правильно, отпустив его. Сразу видно, что он будет отпираться до последнего, а прищучить его пока что нечем.

– Тогда как, если отпустить его, остается вероятность, что он выведет нас на своего сообщника?

– Вы действительно считаете, что человек, с которым его видели у Брекинриджа, замешан в похищении?

– Лучше я спрошу вас, сержант. Вы верите, что похищение могло состояться в птичнике Окшотт?

– Мое мнение таково, сэр, что в том месте это было бы очень трудно проделать. Самое большее, что я еще мог бы допустить, это если бы Кьюсек сам взял камень из футляра перед тем, как поднять шум. Но его, как я слышал, обыскивали.

– Давайте выделим из всего этого вороха несуразностей то, на что более-менее можно опереться. В первую очередь я имею в виду этот странный ремонт. Согласитесь, после того, что выяснилось – а именно личное участие Кьюсека в найме неустановленного работника, его присутствие рядом с ним в течение ремонта и особенно то, что графиня сама лично не открывала футляр, – происшествие в птичнике выглядит совсем в ином свете.

– Да, сэр. Очень похоже, что это было сделано для отвода глаз и камень был похищен еще в спальне. Хотя возможно, что и наоборот: историю с паяльщиком нам подсунули, чтобы отвлечь от того, что на самом деле произошло в птичнике. Но тогда всё запутывается еще больше.

– Конечно нет, Пратт. Тут вы переусердствовали. Не усложняйте сверх меры. Меня не столько смущает то обстоятельство, как камень доставили в загон, поскольку замок у калитки довольно прост, сколько ставит в тупик вопрос, зачем это понадобилось делать. Если камень вынули из футляра еще в номере, логично, что с ним ушел сообщник. В противном случае Кьюсек оставил бы его в футляре, дожидаясь другого удобного случая. Спрашивается: зачем, после того как камень уже был похищен, понадобилось помещать его в столь странное место? При условии, конечно, что мы имеем дело с умыслом, а не случайностью.

– То есть, сэр, вы окончательно отбрасываете версию, что алмаз умыкнули из несессера, пока он лежал на ящике?

– Если кража случилась в птичнике, нам придется, во-первых, смириться со всеми странностями, что произошли за несколько часов до этого в спальне графини; во-вторых, принять единственно возможное объяснение, что похищение или не удалось и вор, уронив футляр, потерял возможность добраться до камня, или и вовсе не было никакого похищения, а несессер упал сам, что и предположил сержант Гуайр. И в том и в другом случае один из гусей, абсолютно случайный, проглотил то, что прикатилось ему под ноги. В такой вариант вполне вписывается поведение Кьюсека. До него дошло, что камень нужно искать среди птиц, и он решил забрать всех разом. Непонятно только, почему он действовал тайно и что это за странный помощник был с ним. И уж тем более сюда совсем не вписываются два факта. Исчезновение одного из самцов и то, как Холмс выявил «нужного» гуся. Подобный расклад не оставлял никаких шансов на какие-либо вычисления, что прекрасно подтверждается тем, какой способ для решения проблемы избрал секретарь. Теперь перейдем ко второму варианту. Если кража произошла еще в номере, придется допустить на первый взгляд фантастическое предположение: похитители собирались подстроить так, чтобы камень был обнаружен. То есть украли, чтобы подбросить. Иначе я не вижу никаких объяснений, почему уже добытый трофей понадобилось везти на Брикстон-роуд и проносить в птичник.