Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 166 – Евгений Бочковский

– Вам знаком этот человек?

– Не то чтобы лично. Просто я запомнил его.

– Где?

– На углу Тоттенхэм-Корт-роуд и Гудж-стрит.

– Когда?

– Сегодня утром. Между девятью и десятью, точно не скажу.

– При каких обстоятельствах?

– Они напали на прохожего, который нес в руках гуся.

– Они?

– С ним был еще один.

– Рассказывайте.

– Я не видел, с чего у них всё началось, – сразу оговорился Питерсон. – Повернулся уже на крик. Смотрю, эти двое наседают на того, с гусем. А он отмахивается палкой. Они сбили с него шляпу и прижали к витрине. Вдруг слышу звон. Стекло, значит, разбилось. Похоже, это тот палкой его задел. Я уже хотел звать полицию, как вдруг все разбежались. Тот бедняга бросил гуся и исчез в проулке за Тоттенхэм-Корт-роуд, а этот человек со своим приятелем подобрали добычу и помчались по Гудж-стрит.

– Добычу – то есть гуся?

– Да.

– Получается, это и было целью нападения?

– Получается. Хотя… – Питерсон смутился и пожал плечами. – Говорю же, я не слышал, что там у них вышло.

– Мистер Питерсон. Вы сказали, что запомнили и второго нападавшего.

– Да.

– Более того, с ваших слов было составлено его письменное описание. Вот оно, прочтите. Всё верно?

Питерсон в присутствии Кьюсека перечитал бумагу, которую уже и так перечитывал, и подтвердил.

– Спасибо, мистер Питерсон, мы вам очень признательны. Вы еще успеете отметить Рождество в семейном кругу.

Посыльный вышел. Кьюсек, наблюдавший всю сцену с усмешкой, медлить с комментарием не стал:

– Ну и что? Он же сам сказал, что ничего не знает! Причем тут гусь?!

– Но вы ж его забрали.

– Потому что тот тип его бросил.

– То есть вы признаете, что ограбили его?

– Это не то, что вы думаете. Этот негодяй оскорбил меня. Я возмутился. Могу я постоять за свою честь, в конце концов?! Между прочим, вы же слышали, он меня чуть палкой не прибил!

При необходимости Кьюсек мог осилить любую роль, и сейчас его лицо всамделишно побагровело от негодования, будто оскорбление не только на самом деле имело место, но и оставило кровоточащую рану в его самолюбивой душе. Ловкач, что и говорить.

– Стал бы он связываться с двоими, Кьюсек?

– Тот другой джентльмен был не со мной.

– Откуда ж он взялся?

– Обычный прохожий. Шел рядом и услышал, как тот мерзавец оскорблял меня. Поносил последними словами, клянусь вам!

– И вмешался? Заступился за вас?

– Наконец-то вы всё поняли, инспектор! – Тому факту, что я не совсем еще безнадежен, Кьюсек возрадовался с тем же чистосердечием, что отличало все его слова и дела.

– То есть оскорбление вам было нанесено в том самом месте, а до этого вы человека с гусем не видели?

– Абсолютно так. Случайная встреча, и только. Если уж я в чем-то неправ, перегнул, как говорится, готов заплатить штраф. Гуся мы, конечно, взяли зря.

– Опишите, откуда вы шли и где вышли на Тоттенхэм-Корт-роуд.

Кьюсек рассказал. Затем помолчал и, явно почуяв подвох, добавил:

– Вы так спрашиваете, инспектор, будто это имеет какое-то значение.

– Возле разбитой витрины, помимо шляпы вашего обидчика, обнаружена вот эта карточка. – Я показал ему картонный квадратик, исписанный карандашным текстом. – Знаете, что это такое?

– Понятия не имею.

– Прочтите, что там написано.

– «Для миссис Генри Бейкер», – прочитал вслух Кьюсек. – Ну и что?

– Она оторвалась с лапы гуся, которого вы отняли. Карточку эту заполнила Маргарет Окшотт. Она уже подтвердила это. Как и то, что тем же утром, примерно за полчаса до драки, вы примчались к ней договариваться насчет оптовой покупки ее птицы.