Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 2 – Евгений Бочковский

– Его фамилия действительно Лестрейд?

– Да. И это точно не пошло ему на пользу. Вот увидите, все его усилия сведутся к тому, чтобы убедить вас, что он потомок того самого Лестрейда, с которым то ли состязался, то ли делил славу сам Шерлок Холмс.

– То есть, – осторожно улыбнулся Дэни, – я не совсем понял…

– Нет, вы всё правильно поняли. Так что, дабы не свалять дурака, держите ухо востро.

Несмотря на то что физик никак не походил на любителя розыгрышей, Хьюз покинул его с ощущением, что только что подвергся изощренному издевательству с неясной целью. А спустя четверть часа уже прохаживался по комнатам, превращенным руками хозяина в демонстрационные залы, и с интересом выслушивал комментарии. Впрочем, залы – неподходящее холодное слово для таких крохотных и уютных пространств, напичканных самыми разнообразными предметами.

Хьюз принадлежал к той части журналистской братии, за которой стойко закрепилась репутация самой поверхностной категории человечества. Будучи твердо убежденным, что для освещения вопроса вовсе не обязательно в нем разбираться, и ни во что не погружаясь хоть сколько-нибудь глубоко, он быстро забывал даже то немногое, что успевал ухватить, прикоснувшись к какой-либо теме. Ничего не понимал он и в собирательстве. Особенно если речь шла о такой причудливой области. Он мог только догадываться, сколько усилий и находчивости требовалось приложить, чтобы воссоздать в мельчайших подробностях обиход знаменитого сыщика и его верного помощника. Некоторые детали были так тонко и остроумно подмечены, что невольно вызывали у него смех восхищения. Даже в том, как они были подобраны и расставлены, ощущалась невероятная любовь и доскональное знание предмета, приобретенное за долгие годы ценой вдумчивости и упорства. Едва ли не впервые в жизни столкнувшись с проявлением подлинного ревностного служения, он вдруг осознал, что у него язык не поворачивается назвать этого человека коллекционером. Исключительно благодаря особым качествам его натуры, в числе которых первой стоило заподозрить одержимость, этот скромный по размерам дом превратился в музей, своей коллекцией не уступающий знаменитому лондонскому коллеге. А в чем-то, в смысле изобретательности, оставивший старшего собрата позади.

Удивительно, но о существовании этого замечательного дома Хьюз узнал совершенно случайно. Музей не приобрел не то что славы, даже скромного признания. Молва, что должна была распространить весть о нем во все стороны, упорно это дело откладывала. Неведение отдаленных мест отчасти вытекало из отношения соседей. Лестрейд с его детищем пользовался в округе той особой известностью, что окружает сомнительную достопримечательность, похваляться которой никому не придет в голову. В первые годы, отмеченные его неспокойным темпераментом, ее трудно было проглядеть, поэтому вместо признания соседи платили ему плохо скрываемой неприязнью. Мало того что занятие его находили малопривлекательной и бессмысленной забавой, так он еще и взялся утверждать, что персонажи полюбившихся рассказов жили на этом свете, да так, что некоторые оставили потомство, к которому он принадлежит. И при этом единственный в королевстве располагает доказательствами. Еще бы не единственный! Хорошо еще, что так, потому что сумасшествие Джосайи Лестрейда особенно отталкивало тем, что не вписывалось в общепринятые представления об этих самых сумасшествиях.