Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 3 – Евгений Бочковский

Принято думать, что всякая уважающая себя психиатрическая лечебница при всем неповторимом сочетании индивидуальностей, пребывающих в ее стенах, обязательно располагает хотя бы одним Наполеоном. Возможно, в некоторые из них каким-то чудом затесались редкие Шерлоки Холмсы. Но уж точно невозможно вообразить себе, что в компанию к столь блистательным фигурам станет набиваться такое неприметное создание, как одна из незадачливых ищеек Скотленд-Ярда, или уж тем более его правнук. Зачем съезжать с катушек в такую уничижительную сторону? Что мешает свихнуться более выразительно? В основе помешательства, по крайней мере на взгляд обывателя, всегда лежит громкое заявление. Те, кто полагает себя нормальными, убеждены, что психи – еще те хвастуны. Колеблясь между формами безумия, всякий, кто уже тронулся и приближается к состоянию чокнутости, всегда мучительно выбирает между Наполеоном и Цезарем, но уж точно не рассматривает кандидатуру одного из адъютантов первого или безымянного участника массовки из толпы убийц второго.

В итоге эксцентричный чудак, чьи настойчивые попытки привлечь внимание к очередной сногсшибательной находке давно не вызывали даже вежливого любопытства, превратился в посмешище, постыдную нелепость, вдобавок ко всему еще и с норовом, что вряд ли прибавляло чести простому краю земледельцев с их суровым размеренным бытом. Они, гораздо более прозаичные, чем он, полагая Холмса исключительно плодом вымысла, тем не менее не могли стерпеть надругательства над его именем и были возмущены тем, как безумный коллекционер оскверняет легенду, уверяя, что его предок в соперничестве с Холмсом нередко добивался успеха. Но Джосайя Лестрейд и не помышлял о богохульстве. Более всего раздражало то, что он выглядел человеком, превыше всего ценящим истину. Ему не было дела до «их» Холмса, если легенда не имела ничего общего с действительностью.

Хьюз застал старика уже на излете. Постарев и давно утратив надежду преодолеть насмешливое недоверие циников, правнук инспектора доживал свой век в гордом одиночестве хранителя сокровищ, осмеянных глупцами. Пыл, с каким он прежде одолевал нечастого посетителя, изрядно поубавился. Смирившись со всеобщим отчуждением, старик утешался тем, что воздает по заслугам предку своим образом жизни и тем самым с честью исполняет долг благодарного потомка.

«Действительно очаровательно, что бы там ни случилось с хозяином», – размышлял Хьюз, пока взгляд его медленно переходил с одного предмета на другой. Он уже не ломал голову, есть ли во всем этом хоть капля истины или ему довелось попасть в мастерскую фокусника, и просто наслаждался сказочной обстановкой, напрочь позабыв о расписании поездов и прикидывая, какими фразами передать эту особенную атмосферу поселившегося в тиши провинции волшебства. «Дух времени, несомненно, – кивал он себе, припоминая подходящие шаблоны. – Да-да, воздух буквально пропитан характерами героев, словно оживших со страниц…»

И вид у всего такой, какой он себе и представлял, если речь шла о давно минувших временах. Впрочем, кто поймет? Как должен выглядеть плащ, если, с одной стороны, за ним тщательно ухаживали, а с другой, в нем же бегали по болотам за собакой или от нее? Даже имея смутное представление о деталях баскервильской истории, Дэни всё же понимал, что в любом случае собака бегает лучше и надо радоваться, если при таком раскладе хоть что-то осталось. Как говорится, есть на что посмотреть, так стоит ли придираться? Или вот охотничья шапка. По словам старика, та самая, из Мейрингена. Холмса? Нет, к сожалению, доктора. Свою Холмс уронил в водопад вместе с профессором Мориарти. При упоминании имени великого злодея Дэни оживился еще больше, однако тут его ждало разочарование. Профессор улетел в пучину застегнутым на все пуговицы, так что музею от него ничего не перепало.