Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 89 – Евгений Бочковский

Понемногу Сполдинг стал открываться ей с неожиданно жуткой стороны. Раньше, пока он помогал хозяину в кассе, она почти не обращала на него внимания. Теперь же она безошибочно учуяла в нем холодную решимость идти во всем до конца. В первый раз он взбесился, когда она выглянула в окно комнаты на втором этаже, чтобы рассмотреть человека, пришедшего поздним вечером в четверг. Дверь на стук не отперли. Напротив, затаились, прислушиваясь. А Салли дернул черт отвести занавеску. Так хотелось рассмотреть человека, который всё стоял и не уходил. Увидев перекошенное лицо Сполдинга, она впала в щенячий ужас. Тот готов был избить ее, но сдержался ради Росса. Человек походил еще и ушел ни с чем. Сполдинг был главным, это точно. Хотя ее «волшебник», конечно, не являлся слугой на побегушках. Нет, ее Дани не такой. Дани? Мы переглянулись. Дани, Данкан. Даже ей Вирджилл не назвал своего имени, оставаясь Россом. Значит, не собирался открыться. Ребенок, которого однажды настанет момент отшвырнуть. Не потому ли она здесь? Салли меж тем продолжала рассказывать. Сполдинг тоже был в своем роде волшебником. Салли видела его ум и силу и панически боялась, чувствуя жесткий характер. Добрый и злой. Случались ли между волшебниками разногласия? Тогда еще нет. Потом, когда добыли золото, многое изменилось. Изменился и Дани.

Ограбление произошло в ночь с пятницы на субботу. Сообщники по одному ныряли в лаз с пустыми мешками, а возвращались, чертыхаясь и волоча за собой наполненные на треть звенящим металлом. Больше утащить за раз через такой узкий проход не получалось. Изнурительные вояжи по одному и тому же маршруту растянулись на множество часов. Передышку себе позволили только раз. Спешили страшно, кляня короткие августовские ночи, потому что уложиться требовалось в один заход. Пережидать до следующей ночи в доме со связанным пленником и с баснословными деньжищами на руках никто бы не рискнул. Когда всё закончилось, измученные до полубессознательного состояния подельники отлежались немного в подвале, затем перекусили тем, что наспех сготовила Салли, и взялись таскать мешки в повозку. Экипаж ждал, чтобы под прикрытием темноты увезти золото подальше.

– Куда?! – вырвалось у всех присутствующих.

Этого она сказать не могла. Ее оставили дожидаться в доме. Был ли с ними кто-нибудь еще? Кто правил лошадью? Нет, больше никого она не видела. На козлы влез Сполдинг.

Вернулись через несколько часов. Она сразу поняла, что что-то произошло. Сполдинг был весь белый от ярости. Росс – удручен и растерян. Настолько, что открылся девочке, словно взрослому человеку, с которым хотел посоветоваться. Он проговорился ей, что его напарник – совершенный психопат с необузданным нравом. Набросился на подвернувшегося бродягу только потому, что тот помешал, путаясь под ногами. А бедняга и не мог убраться. Свалился в какую-то яму и вывихнул ногу. Росс пришел в изумление: у товарища был такой вид, что, не вмешайся он, тот забил бы бродягу до смерти. Нервы, всё нервы. Строить планы, самые головокружительные, можно и с трезвой головой. По-настоящему сходят с ума, когда добыча, о которой мечтали и не до конца верили, действительно попадает в руки. Нечто подобное случилось с Клеем. Куш еще надо удержать. Его деятельная голова уже вовсю работала над этим. Пришла пора отработанных приемов, проверенных долгим криминальным опытом, и Клей не из властолюбия, а сугубо для пользы дела взялся прибирать их предприятие к рукам, нюхом чуя, что напарник со своей тягой к экспромтам может только погубить их. Мягкотелый Росс, не осознавая, что творится внутри старшего товарища, растерялся. Салли поразилась, с каким встревоженным видом он рассказывал, почти жалуясь ей: «Он так разозлился на меня, что я заступился за несчастного малого. Кажется, до сих пор не простил мне этого».