Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 86 – Евгений Бочковский

В итоге, когда мистер Росс вернулся, я так ничего ему и не сказал. Он так ловко и незаметно вставил ключ в замок и так медленно провернул его, что я ничего бы не расслышал, если б не прислушивался заранее. Хорошо, я хоть успел отскочить от двери. Вот негодяй! Как знать, может, на такие шаги его толкнули мои признания? Может, и я кажусь ему не вполне нормальным?

На сей раз он не спешил уйти. Мы попрощались до завтра, и я ушел, оставив его сидеть в задумчивости за столом. Так уж случилось, что в этот день, в пятницу, я впервые позволил себе закурить в офисе. Это определило дальнейший невероятный поворот событий в нашем деле. Потому что, спустившись на первый этаж, я обнаружил, что забыл папиросы на столе. Я решил быстро вернуться, пока мистер Росс еще оставался там, и, перелетая через три ступеньки, помчался наверх. Дверь была приоткрыта. Я подошел и взялся за ручку, чтобы распахнуть дверь шире, но обомлел. Мистер Росс стоял у окна, как и в первый день, спиной ко входу и не заметил моего возвращения. Я бы не узнал его, если б не его необычный низкий рост и особенная складная, по-женски бойкая фигурка с полными ляжками. В левой руке он держал свою несравненную рыжую шевелюру. Держал отдельно от головы. Всё такая же восхитительно бесподобная, она оказалась париком. Возможно, купленным у того же Шермана за два месяца до того, как с аналогичным запросом туда пожаловал я. Свободной правой рукой мистер Росс нещадно, со скрежетом, подвывая от наслаждения, чесал, скреб, раздирал ногтями совсем обыкновенную, белесую с проплешинами голову.

– Кто бы мог подумать, что этот идиотский маскарад вызовет такой зуд! – простонал он, то ли обращаясь к самому себе, то ли призывая в свидетели небеса. – Невыносимо!

Потеряв дар речи от увиденного, я осторожно развернулся и на цыпочках бесшумно зашагал к лестнице. Черт с ними, с папиросами. Шок был так силен, что всю Флит-стрит я прошел словно во сне.

«Союзом рыжих» в Лондоне управляет самозванец! Руководитель, предъявляющий жесточайшие требования к подчиненным, не постыдился прибегнуть к фальсификации, а немногие его волосы таковы, что покойный мистер Хопкинс устроил бы крупную истерику у себя в гробу, если б ему представилась возможность увидеть то, что увидел я. Да что там, разнес бы свой склеп ко всем чертям! У меня не было ни малейших сомнений по поводу того, как я обязан поступить, чтобы в отношении моей верности союзу не возникло никаких вопросов. Но куда направить тревожный сигнал? До чьего сведения довести открывшуюся позорную истину? Где голова (надеюсь, рыжая) этой разветвленной, многоступенчатой организации?

Пока я раздумывал над этим вопросом, мне вспомнилось, что решение о моем приеме на работу принимал лично мистер Росс. И оно оказалось положительным, несмотря на то что некоторые свои комментарии я и сам не назвал бы безупречными. Из-за этого я не мог избавиться от ощущения, что в определенном смысле обязан мистеру Россу. Кем бы он ни оказался, но благодаря именно его уступчивости я удержался на месте, о котором другие могли только мечтать.

В конце концов я решил отложить этот вопрос до возвращения Холмса, тем более что мою голову захватила другая забота. Джабез Уилсон так и не пришел, хотя я не сумел отговорить его от появления в офисе. Вряд ли такой человек сумел почувствовать мои мысли и послушался их. В чем же дело? Может, телеграмма была не от Холмса, а от Джаби, и у него действительно умер брат Уилфред? Стоп! Он же не уезжал в Йорк! Или уехал, не предупредив нас, и поэтому я не застал его дома? Но что ему там делать? Мы же все вместе в его присутствии придумали ему дядюшку! Неужели этот болван все-таки поверил (как я, в общем-то, признаться, и ожидал) в столь явную глупость?! Значит, Холмс в нем ошибся, а я – нет. Что ж, примем это со скромным достоинством, моему другу вовсе не обязательно знать о своей оплошности. В конце концов, на то ему и помощник, чтобы вовремя поправлять его в таких случаях. Истина установлена, и это главное. Но что дальше? Даже если Уилсон настолько запутался, что отправился отыскивать несуществующего дядю, не мог же он запутаться до такой степени, что в итоге его отыскал! Я попытался собраться и вспомнить основные положения дедуктивного метода. Допустим, Уилсон не так глуп и всё понял. Что дядя родился и умер в тот же день специально для Данкана Росса. Он поддался уговорам Холмса и только для правдоподобия отправился переждать в Йорке. Возможно, наш последний с ним разговор про поезд навел его на эту мысль. Вынужденно слоняясь и умирая от скуки, он нежданно встретил уже смертельно больного старика, который, как выяснилось в случайном разговоре, оказался его дядей. Сильно подивившись такому совпадению и тысячу раз переспросив дядюшку, нет ли тут ошибки, он всё же остался с ним, чтобы дождаться его кончины и проводить его в последний путь, а не ездить для этого по сто раз туда и обратно… А тут еще и не выдержало сердце брата Уилфреда, о котором он тоже ничего не знал. Бедный мистер Уилсон! Стоило ли находить родственников, чтобы они тут же тебя покидали…