Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 165 – Евгений Бочковский

– Как-то уж больно отталкивающе выглядит такой прагматизм в вашем описании, Холмс. И это при том, что сами-то вы еще тот прагматик.

– Да, прагматик, и потому говорю вам как на духу: ничуть не отталкивающе! Вы это полагаете безнравственным, потому что вам такая рассудительность видится безграничной. Не ведающей исключений. На самом деле это золотая середина, существующая исключительно в пределах здравого смысла. Рассмотрим ее отношения с майором Шолто. Да, он был ей неприятен. И всё же она уступила, потому что это была ситуация не категорическая, она вписывалась в эту здравую норму. Майор действительно выступил благодетелем, сам вызвался помочь ей как дочери друга. Ну, а встречная просьба… конечно, он как минимум имел право ее озвучить. И она понимала его логику. Неприятие было только физическим. Тут инстинкты и телесные ощущения сильнее доводов разума. Выражаясь банально, ее тошнило от соприкосновений со старческими мощами. Но если бы она узнала, как он поступил с ее отцом, из правомерного участника сделки он в ее глазах превратился бы в человека без чести, подлеца, и она не связалась бы с ним ни за какие деньги даже в самом отчаянном положении. Только потому, что рассудительность вам не свойственна, вы склонны видеть в ней беспринципность. Легко осуждать чуждые качества. Попробуйте понять.

– А без благодарности? – осторожно поинтересовался я. – То есть я хотел сказать, если мы так и не найдем этот несчастный ларец… то есть я, конечно, не сомневаюсь ни на минуту, что найдем, но вот если предположить на секундочку, что нам не удастся вызвать в Мэри благодарность, – есть ли в ней еще какие-нибудь струны, задев которые и заставив их зазвучать…

– Чтобы заставить ее выйти за вас замуж? – сформулировал Холмс в своей лаконичной манере. – Боюсь, что в таком случае шансов у вас немного.

– То есть вы находите Уилкинса более подходящим мужем для Мэри, чем я? – заключил я, удивленный и обиженный его ответом. – И это притом, что он даже не пытается, в отличие от меня, искать сокровища!

– Я его нашел один раз возле банка и больше не намерен находить где бы то ни было.

– Значит, смею надеяться, я интереснее его. Разве не так?

– Смотря что вы под этим подразумеваете: приятное или полезное. По тому, как вы самозабвенно в себе копаетесь, можно сделать вывод, что себе-то вы точно интересны, но согласитесь, из этого вовсе не вытекает, что с вами будет интересно кому-то еще. Если бы выбор стоял передо мною, я бы, хоть мне и приятнее ваше общество, однозначно предпочел бы делить эту квартиру с Уилкинсом, поскольку такое соседство вынудило бы меня в первые же дни получить неуловимый бисульфат бария, только чтобы побыстрее отравить его. И только потом я вернул бы сюда вас, ибо польза на первом месте. В ситуациях, когда нельзя совместить одно с другим, женщины чаще тоже предпочитают полезные вещи приятным.

– Даже если я умнее, красивее, образованнее и прочее?

– Красавцы знают себе цену. По крайней мере по утрам, во время бритья. Их сложнее удержать. На них засматриваются другие женщины. Уилкинс самый обыкновенный, и это гораздо надежнее. Что же насчет образованности, вы, наверное, подразумеваете под этим своих любимых умников вроде Канта или Гегеля?

– Умники, о которых вы так отзываетесь, составляют гордость человеческой мысли! – возразил я с жаром.