Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 162 – Евгений Бочковский

Извинения Холмса прошли мимо моих ушей. Не то чтобы эти реверансы их не устроили, скорее мои уши в них не нуждались. Но и признаться Холмсу, что его слова не так уж и непереносимы для моего самолюбия, мне не хотелось. В самом деле, не заявить же единственному другу, что сравнение с ребенком случайно угодило в мою мечту, что я уже готов присоединиться к Флоренс, а может и покуситься на ее амплуа любимого дитяти, лишь бы только вызвать у Мэри хоть какой-то интерес. Хоть материнский. Сама по себе идея привязать ее к себе столь необычным образом уже не казалась мне постыдной или безумной. Конечно, весьма желательно, чтобы путь мужчины к сердцу женщины представлял собой стезю завоевателя, неукротимого и бесстрашного. С другой стороны, это лишь один из методов. Так ли уж важно, каким способом покорять это самое сердце? Всякий раз, когда мне приходилось видеть, с каким восторгом повизгивает и подпрыгивает возле клетки с птичкой или пушистым зверьком какая-нибудь очаровательная особа, я невольно ловил себя на мысли, что и это тоже прекрасно сойдет. Нисколько не зазорно быть таким зверьком. Да, его ушки и хвостик таковы, что от него не ждут благородства и сверхчеловеческих свершений. Да что там, даже сверхзверьковых, скажем честно, не ждут. Ну и что? Что с того, что от ушек и хвостика требуется только весело стоять торчком или мило шевелиться, если их власть над красавицей тем очевиднее, чем чаще ее дивные пальчики тянутся их почесать? Мало того, на всё то время, пока она будет поглощена этим занятием, неукротимым и бесстрашным придется присмирить свою гордость и пыл и тихо стоять в сторонке. Впрочем, угрюмо отмалчиваться тоже не выйдет: на реплики вроде «Посмотри, что за душка! Неправда ли, он чудесный!» придется откликаться с неменьшим восторгом. Хотя бы ради сохранения хоть призрачных шансов выдержать конкуренцию со столь могущественным соперником, ибо огню и мечу абсолютно нечего противопоставить ушкам и хвостику. Любой самый пышный рыцарский турнир потерпел бы фиаско, если бы на него случайно забрел какой-нибудь котенок или щенок, ибо все дамы, коих посчитали нужным пригласить, тотчас тесным кольцом окружили бы зверушку, позабыв о приличиях перед пыхтящими в своих доспехах мужчинами. На счастье мужчин, зверушка обычно воспринимает подобные ласки слишком меланхолично (когда ест) или чересчур флегматично (когда спит). Всё свое время она расходует исключительно на плотный сон и крепкое питание, не оставляя прелестницам шансов на взаимность, и, даже если ее выпустить на волю, вряд ли опустится до того, что станет добиваться чьей-то благосклонности, не давая проходу на балах, торча по ночам под балконом и преследуя карету от балкона до бала и обратно.

Куда сложнее конкурировать с детьми. Они не желают оставаться в тени и требовательно напоминают о себе, даже когда кушают и спят. Мужчина, которому удастся вызвать к себе такую же щемящую нежность, какой обычно беззастенчиво пользуются пускающие пузыри карапузы, может наравне с роковыми сердцеедами считаться покорителем женской души. Кто посмеет усомниться в его победе только на том основании, что охваченная материнским инстинктом благоверная завязывает шнурки на его ботинках или поет ему колыбельные перед сном? Его достижение ничуть не менее значительно, более того, оно гораздо надежнее. Герой может растерять форму или просто однажды спасовать, и его ореол будет развенчан. Но тот, кто удерживает возлюбленную в сетях своей беспомощности, не рискует, что когда-то научится самостоятельно причесываться или правильно переходить улицу. Его возможности безграничны. Он может совершенствоваться, утрачивая последние мало-мальские навыки, привитые еще в младенчестве, и распаляя тем самым страсть супруги до невиданных высот. И нечего тут стыдиться. Любовь женщины – сокровище само по себе, и ее ценность не зависит от того, вытираешь ли ты меч, обагренный кровью злодея, покусившегося на свободу и честь твоей возлюбленной, или, напротив, твоя возлюбленная вытирает тебе рот и щеки салфеткой после обеда. В самом деле, в любви главное, чтобы кто-то что-то вытирал, а кто именно и что именно – не важно.