Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 167 – Евгений Бочковский

– А как же Шелли? Или сестры Бронте?

– Это всего лишь авторы душещипательных историй, не более. Не преувеличивайте их вклад в литературу, они не создали в ней ничего нового. Но даже писательниц такого рода вы перечислите по пальцам. Загадки их не пугают, они им искренне неинтересны. У кого готов план, тот занят его воплощением и не отвлекается на лишнее. Женщина твердо знает, как должно быть, и советчики ей не нужны. Вы можете быть одобрены только как исполнительный элемент этого плана. Самый надежный элемент любой конструкции – простая деталь из прочного материала. В данном случае речь о психической устойчивости.

– При всем при том, что я почти всегда соглашаюсь с вами, в этот раз, Холмс, вынужден заметить, что ваше мнение о женщинах, мягко говоря, спорно. Всякое обобщение в принципе ошибочно, а уж если оно вызвано недостатком информации…

– По-вашему, моя информация скудна?

– Вы позволяете себе рассуждать о женщинах на основе довольно скудных сведений об одной из них или в лучшем случае о нескольких. Смею думать, их число невелико. Именно потому, что вы не женаты, у вас сложились столь ошибочные и недоброжелательные суждения.

– Наоборот. Именно потому, что мне дано это знание, а вернее способность наблюдать и делать выводы, я и не женат. И потом, где вы в моих словах высмотрели неприязнь? Я только упомянул о стратегии, на которую каждый имеет право. Это не просто выражение взглядов на жизнь. Чтобы успеть завести эти взгляды, следует сначала научиться выживать, так что вы просто обязаны иметь хоть какое-то оружие. План действий, как продукт интеллекта, во всех смыслах лучше дубинки или ножа.

– Не хочу даже слышать такое! – возмутился я. – Вам просто хочется поддразнить меня. Стратегия, про которую вы говорите, подразумевает использование людей. Это низко, в конце концов!

– Что касается вашей любимой темы нравственности, я не склонен питать глупых иллюзий, что нам дано отличать благое от дурного. Поэтому как человек разумный предпочитаю судить по результату, а значит, всем сердцем поддерживаю успешные стратегии и искренне осуждаю провальные. Не будете же вы спорить, что женские стратегии достигают поставленных целей гораздо чаще, чем мужские? Так что я им от души рукоплещу, тогда как провалившимся мужчинам из зависти остается только переполняться благородным возмущением. Что женщины вновь использовали их раньше, чем они успели проделать то же самое в отношении них.

– Но почему вообще нельзя обойтись без стратегии? – воскликнул я. – Уверен, многие так и делают. Живут себе, радуются и не портят нервы окружающим своими далеко идущими планами.

– Под такими многими вы, разумеется, подразумеваете себя, не так ли? Так вот что я вам скажу. Вы счастливчик, Ватсон. Вам позволено пребывать в легкомысленном благодушии, не заботясь особенно о последствиях, потому что ваша стратегия находится в твердых руках того, кто по недоразумению забыл вам ее вручить.

– Вы о ком? – опешил я и на всякий случай осмотрелся по сторонам. На секунду у меня мелькнула шальная мысль о миссис Хадсон, опекающей меня иногда уж слишком горячо.

– О Творце, конечно же! – рассмеялся Холмс.

– Подумать только! И это я слышу от материалиста, далекого от религии!

– Верующие отличаются от нас не верой в существование Бога, а ощущением его присутствия. Не фактом наличия, который невозможно доказать, а связью, которую можно прочувствовать. Проще говоря, они верят не в Бога, а Богу. Попросту доверяют, потому что убеждены, что небезразличны ему, тогда как остальным кажется, что этой слепой и равнодушной силе нет до них дела. Она слишком велика и непременно должна быть занята чем-то грандиозным, где не предусмотрен пункт о букашках и их смешных претензиях на букашечье счастье. Смешно говорить, но, выходит, атеисты – самые скромные люди на земле. Самоуничижение мешает им заключить такой договор, ведь стороны слишком неравны. Они чувствуют, что не вправе претендовать на участие свыше.