Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 169 – Евгений Бочковский

Открыв дверь, я сквозь темень раннего утра вглядываюсь в стоящего на крыльце посланца. Лицо незнакомое. Значит, из норвудских. Молодец сержант, догадался взять себе подкрепление.

– Что у вас?

– Сержант просил передать вам это, – констебль протянул мне конверт.

– Проходите.

Иду к свету, чтобы прочесть записку. Новость, которую я ждал. Она подтверждает мои подозрения. Он сделал это. Прекрасно. Остается придумать, как теперь его оттуда выманить.

– Когда сержант вас отослал?

– Час назад, сэр. Я старался поспеть к вам как можно быстрее. Мне подождать ответа?

– Да. Входите и располагайтесь. А я пока…

Нужно подумать. Шесть часов утра. Всю ночь я не спал и сходил с ума от неразрешимости задачи. Веревочка – ее кончик всегда отыскивался. Любой запутанный клубок имеет этот предательский хвостик, за который нужно потянуть. Следует лишь отыскать его. Его невозможно найти только в одном случае: если концы соединятся в замкнутую линию. И это наш случай. Факты выстроились не в логическую цепочку, а в боевой порядок. Сомкнулись против нас, прикрывая взаимной противоречивостью друг другу спину. Одно отвергает другое и спасается ответным отрицанием, потому что из доверия или недоверия ко всему скопом трудно вычленить виновного. Чтобы смять этот строй, нужно что-то опровергнуть самостоятельно, без оглядки на их доводы, где точно прячется лукавство. Ближе к утру мне показалось, что я учуял запах фальши. И еще – что это невозможно, слишком фантастично и кажется приемлемым только взбесившемуся воображению переутомленного мозга. Но, с другой стороны, только так можно объяснить всю ту путаницу, которая со временем только разрасталась и в итоге связала нас по рукам и ногам. Убедившись, что невозможную теорию всё же стоит проверить, я провел остаток ночи в размышлениях практического свойства. Если мои замыслы не дадут результатов, придется изобрести что-то другое, хотя ума не приложу, что еще можно сделать. Ладно, по крайней мере у меня есть версия. И занятия на сегодня.

И хоть мне удалось урвать всего час сна, теперь, когда поступил первый сигнал, я не испытываю упадка сил. Нервы взвинчены и, словно шпоры, грызут уставшее тело, требуя от него резвости для последнего броска.

Он свой ход сделал, очередь за нами. Скверно, что у нас по-прежнему связаны руки. Констебль, прихлебывая чай и приветливо поглядывая бесхитростными глазами деревенщины, вдруг закашлялся, а я, глядя на него, кажется, нашел решение. И тоже чуть не поперхнулся, потому что даже для меня такая наглость – это чересчур. Если я это проделаю, игра за гранью дозволенного возмутит Бартнелла даже в случае безоговорочной победы. О том, что будет со мною в случае провала, и думать не хочется. Я пишу ответ и передаю констеблю.

Акт второй. Я в Ярде. Слишком рано и потому пусто, но шеф уже здесь. Он-то мне и нужен. Отчитываюсь скупо. Ровно настолько, чтобы замаскировать истинную цель своего появления. Естественно, о случившемся в Норвуде ни слова. Присутствие Симмондса там наряду с остальными может навести на ненужные подозрения, так что хотелось бы обойти стороной и это обстоятельство. На случай нежелательного обострения у меня припасено встречное предложение, но, пока я дожидаюсь подходящего момента, Бартнелл сам набредает на нужную тему. Его ухо улавливает прискорбный факт однобокого подхода к использованию имеющихся средств.