Книга Грани безумия, страница 46 – Мария Скрипова

– Типа того, консультант, – отвечаю. – Проводите меня к ее палате?

– Первый раз у нас? Что же, пойдемте, – нехотя соглашается. – Часы приема у нас с 14:00 до 19:00, в следующий раз приходите вовремя, замучили уже ребенка своими визитами, она и так, бедная, натерпелась.

– Расскажете о ней?

– Нечего рассказывать. Девочка замкнутая, из палаты практически не выходит, да и после жалобы одной из родительниц доктора побаиваются ее выпускать играть с другими детьми.

– Проявляет агрессию?

– Не физическую. Колкая на язычок, довела ребят до слез, они родителям нажаловались, те заявление главврачу написали, вот такие дела. Но мальчишки сами виноваты, задирали, она и ответила. – Тяжело вздыхает, искренне жалея девчушку. – Главврач органам опеки сообщил, Катенька здорова, медицинская помощь ей не нужна, у нас все же здесь не приют. Может быть, родителей для малышки подыщут. Сложно ей будет в детдоме с другими детками сойтись.

Подходим, справа по коридору последняя дверь с остеклением и приоткрытыми жалюзи. На палату мало чем смахивает, скорее – процедурный кабинет или перевязочная, оборудованная под небольшую комнатку. Девчушка здесь как на ладони, ребятня, должно быть, частенько заглядывают, детское любопытство не воспринимает допустимых границ личного пространства. Неудивительно, что сорвалась. Кому понравится роль зверюшки за стеклом?

– Следствие настояло, чтобы мы ребенка поселили в одноместную палату, а у нас муниципальная больница, детишки по четверо лежат. Вот, распорядились выделить процедурный кабинет, – предвидя мой вопрос, поясняет. – Заходите?

Останавливаюсь как вкопанный. Уже пришел, тряпка, нечего на месте мяться! Но не выходит взять себя в руки. Катя сидит на кровати с книжкой, притворяется, что читает. Поза защитная, губы сжаты, ручки напряжены. Слышит голоса за дверью, не знает, кого ждать на этот раз. Нянечка сразу дала понять, что я далеко не первый неприятный гость, с которым ей пришлось столкнуться.

Я видел портрет девочки пятилетней давности: маленький голубоглазый ангелочек с озорной беззубой улыбкой. Но сейчас от этой счастливой малышки ничего не осталось: скелет, обтянутый бледной, отдающей синевой кожей. Белоснежные волосики поредели, от прежних кудряшек остались только завитки на блеклых посеревших концах. Одни кости… Острые плечики, выпирающие через зеленую футболку, и тоненькие ножки-спички. Из-за чрезмерной худобы даже глаза на лице кажутся непропорционально большими. Детей не морили голодом, следили за здоровьем… Почему ребенок в таком состоянии?!

– Заходите? Через двадцать минут отбой.

– Завтра. В часы посещений, пусть отдыхает, – не своим голосом произношу. – До свидания.

Позорное бегство. Нянечка, кажется, вслед что-то крикнула, не разобрал. Каша в голове. Страх с ужасом вперемешку. Не могу дышать… Мне нужно на воздух!

– Что же, Макаров, ты хотя бы попытался, – иронизирует Мила, как только на улице оказываемся. – Куда теперь?

– В бар, – короткий ответ. Хочу напиться.

Яна нервно прошлась по комнате, а потом со злости запустила подушку в стену. Все та же огромная спальня с отдельной ванной, качественная мебель цвета слоновой кости, старый плед на кресле, одно отличие – заваренные решетки на окнах. Новиков учел ошибку, перекрывая путь побега. Ничего, найдет другой, в конце концов, это не психушка с кодовыми замками и системой пропусков на каждом этаже. Нужно пробовать.