Книга Озеро призраков, страница 31 – Рональд Малфи

– Тем летом Кайл утонул в реке, – ровно сказал я. Еще до первой затяжки я решил не рассказывать Джоди подробностей о том, что я сделал и чего не сделал в ночь его смерти. В этом не было нужды; мне казалось, я просто не смогу заставить себя говорить. (Я рассказывал обо всем только раз – детективу Рену. Мне хватило с лихвой, и больше – с тринадцати лет – я эту тему не поднимал.)

Джоди еле слышно прошептала:

– Нет.

Я выбросил сигарету в окно и закрыл его. Тело было ледяным, а лицо онемело. Я понял, что плачу и замерзающие слезы обжигают мне щеки. Стерев их, я побрел к кровати и скользнул под одеяло.

– Вот и все, – сказал я, словно это ставило точку.

– Ты в порядке?

– Да.

– Почему ты ничего мне не рассказывал?

– Не знаю.

– Ты должен был.

– Ага, – сказал я, едва ее слушая.

– Если захочешь поговорить об этом снова, то я рядом.

– Спасибо, – проговорил я. – Но я в порядке.

– Просто помни об этом, милый.

– Хорошо.

– Мой милый.

– Да.

Вот и все, что я рассказал об этом Джоди, позже ставшей моей женой.

Джоди сделала на ужин такос и мексиканский рис, а я накрыл на стол, включил диск Эрика Александера[9]и открыл бутылку Шато Сен-Мишель. Хотя отпечаток в подвале все еще висел надо мной, как длань рока, я не хотел, чтобы жена сочла меня сумасшедшим, и даже зажег пару свечей, стараясь выглядеть как можно уверенней. К моему удивлению, когда Джоди дошла до середины рассказа о том, как она провела вечер, мысли об отпечатке вызывали лишь едва заметную боль в затылке. Спустя еще час и несколько бокалов вина я смогу убедить себя забыть о нем.

– Знаешь, у нас на втором этаже прекрасная комната под кабинет, а мы из нее сделали кладовку, – сказала Джоди, положив вилку на тарелку и налив себе еще вина. – Можно поставить мой ноутбук там, чтобы не оставлять его на журнальном столике в гостиной, а ты сможешь организовать работу над рукописью. Мне понадобится тихое место, чтобы закончить диссертацию, да и ты, я уверена, не захочешь сочинять на диване всю жизнь.

Конечно, я там особо и не писал.

– Дай мне пару дней, и я все устрою. Ты завтра преподаешь?

– Да. Зайди как-нибудь в кампус, осмотрись там. У них хорошая библиотека. – Она улыбнулась ласково и безмятежно, и на одну чарующую секунду я снова увидел ее юной. – Сможешь пригласить меня на ланч.

– Как долго будет идти зимний курс?

– Несколько недель. Послушай, – сказала Джоди, ставя бокал на стол. – Я хотела кое о чем с тобой поговорить.

Я поднял брови и сказал:

– Вперед.

– У них есть свободное место на эту весну. Я хотела бы попробовать.

– Учить?

– Знаю, звучит безумно, и я понимаю, что не для того проучилась еще шесть лет, чтобы вернуться в класс…

– Но как же твоя аспирантура? Клиническая работа, которой ты хотела заняться…

– Знаю-знаю! – сказала она смеясь и подперла подбородок ладонью. – Мне действительно нравится учить. Я люблю детей. И студентов.

Я почувствовал, что беседа опасным образом приближается к нашему больному месту: желанию Джоди иметь детей. Я был раздражен, приняв это за ее пассивно-агрессивную попытку коснуться старой темы. Я люблю детей. Но раздражение улетучилось, когда я увидел, какой довольной выглядит жена. Ее глаза в сиянии свечей мерцали, словно драгоценные камни.

– Что ж, – сказал я. – Если ты хочешь этого…