Книга Озеро призраков, страница 32 – Рональд Малфи

– То есть ты не против?

– А почему я должен быть против?

– После всех лет обучения…

– Ты должна заниматься тем, что тебе нравится. Передумаешь – вернешься к исследованиям. Думаешь, сможешь получить это место?

– Да, – прошептала она, почти задыхаясь от радости. – Я правда так думаю.

– Черт, – сказал я. – Тогда вперед.

Ночью мы снова занялись любовью – нежно, без той дикой страсти, что разгорелась в первую неделю жизни в новом доме, когда мы трахались на диване в гостиной.

– В чем дело? – сразу же после секса спросила Джоди.

– О чем ты?

– Ты словно витаешь в облаках.

– Звучит приятно, – сказал я.

– Это из-за тетрадей? Из-за того, что я вытащила их из мусорки в Лондоне?

– Нет.

– Тогда что случилось? Я чувствую: что-то не так… – Она погладила меня по груди. – Я это знаю.

Поцеловав жену в лоб, я крепко обнял ее.

– Решил отмолчаться, да? – спросила она через некоторое время.

Я ничего не сказал и в конце концов провалился в бессонную дрему, а Джоди встала, приняла душ и вернулась в постель.

Где-то перед рассветом я очнулся от ощущения, что холодная рука коснулась моей груди. Вскочил в кровати, едва подавив крик. Джоди крепко спала рядом со мной. Удивительно, что она не проснулась от моего резкого движения… На другой стороне комнаты сквозь щель в шторах я видел проклюнувшуюся в чернильном космосе половинку луны и жемчужное сияние замерзшего озера под ней.

Я сонно провел ладонью по лицу – глаза еще привыкали к темноте. Во мне нарастала тревога, требовала: вставай, вставай, вставай!Я откинул одеяло и опустил ноги на ледяные половицы. Тело пробила дрожь, и мне показалось, что яички – два сморщенных труса – съежились до размеров сушеных фиг. Я натянул пижамные штаны и выскользнул в коридор. Я так и не запомнил расположение скрипучих досок и теперь морщился всякий раз, когда одна из них стонала: боялся разбудить Джоди. Но жена ровно посапывала, и я оставил ее в стране сна; благополучно добрался до ковра на лестничной площадке.

Как и в первую ночь в доме, я посмотрел через перила на прихожую внизу. Коробок там уже не было, и лунный свет свободно струился в окна. Я замер, сжимая потные кулаки, и прислушался к тишине в доме. Слушал и слушал. Чего же я ждал? Мне это было неясно. Что меня разбудило? Я не знал.

В подвале я попытался включить лампочку – махал руками, словно дирижировал посадкой целой тучи самолетов, и наконец почувствовал, как ее шнур скользнул по лицу. Вспыхнул свет и опалил мне сетчатку. Зажмурившись, я стоял в центре подвала, пока глаза не привыкли. Затем огляделся – искал лужицы на полу. Их не было.

Мой взгляд упал на отпечаток ладони в дальнем конце комнаты. Пугливая, слишком тревожная часть моей души была убеждена, что он исчезнет или, что еще хуже, я найду новые – целые дюжины – по всей стене… но след остался на месте. Одинокая детская ладошка.

Конечно, меня по-прежнему беспокоило ее присутствие, но было еще кое-что тревожившее. Важное и упущенное, едва заметное. Я не мог сказать, что именно.

Пришлось вернуться в кровать. Меня съедала тревога: я чувствовал, что что-то проглядел, и сей факт все утро не давал мне покоя. Джоди ушла на занятия, и я попытался писать, но, ничуть не удивившись, обнаружил, что не могу сконцентрироваться. Выпил слишком много кофе, блуждая по дому и любуясь легким снежком в слуховые окна на втором этаже.