Книга Озеро призраков, страница 68 – Рональд Малфи

Вернулась Джоди, принесла кофе и сэндвичи с сыром и ветчиной.

Эрл просиял так, словно в комнату вошла его девушка.

– Спасибо огромное, милая. Вы слишком добры со старым дурнем, а мы только познакомились.

– А мне нравятся дураки, – сказала она с улыбкой и намотала прядь моих волос себе на палец. – Спросите моего мужа.

Сделав пару моих фотографий для газеты, Эрл по-отечески приобнял Джоди, и я проводил его до двери.

– Дам вам знать, когда газета выйдет, – сказал он, натягивая куртку шерифа и ступая за порог. За лиственницами небо уже походило на грязную марлю, и мне почему-то сделалось грустно. – Еще раз спасибо за ваше время.

– Без проблем.

– Вот, – Эрл накрыл своей ладонью мою. Его мозолистые пальцы царапнули кожу, как фрукт со щетинками. Когда он убрал руку, на моей ладони осталась сложенная записка. – Если вы не против грязных холостяцких берлог и выдохшегося пива, загляните ко мне, и я покажу вам кое-что интересное.

Он застегнул куртку и сунул руки в карманы.

– Я знаю, каково сидеть по ночам, когда в голове крутится разное…

Мне его слова показались до странности глубокомысленными.

– Берегите себя, Трэвис.

Я смотрел ему вслед и взглянул на клочок бумаги, только когда его пикап вырулил с подъездной дорожки. Старческим, паучьим и прыгающим почерком он вывел на листке свой адрес.

Холостяцкая берлога Эрла оказалась двухместным трейлером, подозрительно похожим на старый товарный вагон, со множеством телевизионных антенн и с обвисшими гирляндами на крыше (хотя на дворе была уже середина января); на лужайке ржавела пара автомобильных остовов. Трейлер стоял на вершине поросшего лесом холма в конце Олд-каунти-роуд, уже не относившейся к Уэстлейку, хотя с крыльца можно было увидеть огни Мэйн-стрит. После нашей беседы прошло два дня. Был поздний вечер, и небо на горизонте потемнело и налилось пурпуром, словно синяк.

Стоило подрулить к трейлеру, как с дальнего конца двора на меня залаяла остромордая собака. Она была привязана к бамперу винтажного шевроле, но машина выглядела так плохо, что, казалось, зверюга вот-вот сорвется и вцепится мне в горло. Наверху – в горах – ветер гремел, как тысяча барабанов.

Когда я выбрался из машины, Эрл вышел из трейлера. На нем были вылинявшие джинсы, фланелевая рубашка без воротника и коричневые сапоги дровосека – все на пару размеров больше, чем требовалось. Он махнул рукой, приветствуя меня, и что-то гаркнул дворняжке, тут же умолкнувшей, точно ее приложили розгой.

Захлопнув дверцу машины, я с рюкзаком на плечах захрустел по снегу. Под мышкой сжимал две тетради, третья же как в воздухе растворилась.

Последнюю пару дней я обшарил весь дом от пола до потолка – искал ее, но так и не смог найти. Спрашивал Джоди, не она ли убрала куда-то тетрадь, но жена клялась, что ее не видела. Я перерыл все коробки в комнате Илайджи, превратившейся в мой писательский кабинет: думал, что случайно сунул тетрадь в коробку с его вещами. Однажды, наклонившись над очередной картонкой, я, кажется, услышал шаги. Моего загривка коснулось чужое дыхание. Я развернулся, ожидая увидеть Илайджу, синекожего и раздутого, с лужей грязной воды на бетонном полу у его ног. Думал, что он будет стоять в сумраке – на расстоянии вытянутой руки от меня. Но там никого не было. Я сидел в подвале один…