Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 90 – Дарья Иорданская

– Меня дом беспокоит, – призналась Олимпиада. – И этот рассказ кикиморы.

– Вы ей поверили? – поинтересовался Лихо и сразу же добавил: – Нет, Олимпиада Потаповна, я в ваших суждениях не сомневаюсь. Просто… Больно уж невероятный рассказ выходит. «Неведомая сила», надо же! И от кого мы это слышим? От нечисти.

Олимпиада поморщилась.

– О, – Лихо улыбнулся. – Вы, никак, из тех, кто слово «нечисть» не переносит. Да только, поверьте моему опыту, нечисть и есть.

– Не в этом дело, – покачала головой Олимпиада. – Просто мне показалось, что она действительно была напугана. И судить ее рано, вы не находите?

Лихо ответить не успел. В этот самый момент полыхнула молния, небо раскололось почти над самыми их головами, и дождь хлынул, словно из треснутого корыта. Лихо крепко сжал руку Олимпиады и бросился через улицу, надеясь укрыться под козырьком мелочной лавки. И снова небо совсем рядом раскололось, а мостовая вдруг сделалась скользкой, такой, что нога Олимпиады поехала, каблук треснул, а с ним вроде бы щиколотка. Боль пронзила ногу.

– Что за невезение! – Олимпиада руку высвободила и к ноге склонилась. Было больно.

Лихо опустил глаза, на каблук отломанный посмотрел, на испачканный в грязи подол платья и в особенности – на ногу. Глаза его сверкнули, как зеркало, а затем потухли.

– Подождите здесь, Олимпиада Потаповна, – сказал он спокойно. – Я найду извозчика.

И нырнул под дождь. Олимпиада под козырьком встала, оперлась плечом на столб и постаралась на больную ногу не наступать. Так она стояла минут пять, и тяжелые капли дождя разбивались о деревянную балюстраду, так что в лицо летела мелкая морось. Пахло совершенно упоительно – ночным садом, травами, лесом и еще чем-то особенным, чем – и слов не подобрать. Если бы нога не болела, Олимпиада, может, в пляс бы пустилась под этим дождем. Сильные грозы, случалось, сводили ведьм с ума.

Наконец появился Лихо на пролетке, помог Олимпиаде в нее забраться и сюртук свой ей на плечи накинул галантно, хотя особой нужды в том не было. И дома были уже минут через десять.

– Компресс сделайте, Олимпиада Потаповна, – велел Лихо строго, помогая ей добраться до диванчика. – И по лестницам не бегайте. И спать ложитесь, завтра делами займемся. Я поздно вернусь.

– Куда вы? – спросила Олимпиада прежде, чем успела прикусить язык.

Лихо усмехнулся.

– Продолжать расследование. Лешака допрошу и семью его, в управление их пригласить едва ли получится, а ночью в лесу, быть может, станут посговорчивее.

Краска едва не залила лицо Олимпиады. Что ей в самом деле за забота, куда это Лихо по ночам ходит? Да хоть бы и в бордель!

Компресс Олимпиада и в самом деле сделала, с целебными травками, которые должны были снять боль и опухоль, так, что к утру все будет лучше прежнего. Посидев немного, Олимпиада на часы посмотрела, да и принялась морс варить, только все сегодня из рук валилось. Сахару сыпанула слишком много, отчего морс был сладкий, точно сироп. И земляника попалась недозрелая, хотя собирала ее Олимпиада Потаповна лично вчера утром и каждую ягодку выбирала. Вышел морс сладкий, но совершенно безвкусный, Олимпиада развела его водой, бросила туда щепоть пряностей и на подоконник села.

Из сада тянуло запахом дождя и леса. А еще кот сидел под самым окном и смотрел на Олимпиаду огромными круглыми глазами. В темноте они мерцали зелено, но не как у обычного кота.