Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 93 – Дарья Иорданская

– А все, как вы сказали, батюшка, – закивал лешак, и семья ему вторила. – Нашли мы ее на полянке нашей уже мертвую, с удавочкой на шее. А там и подумали, пользы-то от нее сколько будет. Лес подкормится. А что мы вещи забрали, батюшка, так мертвой они без надобности. Она ж христовой веры, зачем ей на том свете блага-то материальные?

– А была бы язычница, курган бы воздвигли или колоду вытесали? – иронично поинтересовался Лихо. – Удавка где?

– Так хорошая была веревочка, шелковая, мы ее в дело приспособили.

Лихо потер переносицу, пытаясь разогнать подступающую головную боль. Чаю бы с мятой да на крыльце посидеть, дождь послушать, а не разбираться с лешаками-идиотами, то ли наивными, то ли зловредными. И отпуска, настоящего отпуска хотелось, только беда была в том, что Лихо ни разу еще в отпуске не был и оттого не представлял, что же следует делать. Не получилось у него отдыхать, хоть ты тресни.

– Где веревочка?

– Малой, сбегай, – приказал старший лешак, продолжая заглядывать преданно в глаза Лихо. – Мы ж не знали, батюшка, что это так важно.

Лихо сделал глубокий вдох, выдохнул и сдержал рвущийся наружу гнев. Еще не хватало окрестные леса под корень извести. Залесский ему едва ли будет благодарен за испорченный промысел.

– Если вы еще раз наткнетесь на тело в лесу, вы первым делом донесете об этом в полицейское управление. Я же, будьте уверены, сообщу о вас Пановскому. Сильван Пикович – натура страстная, южная, так что мало ли что сгоряча сделает.

Леший побелел и послал еще двоих своих лешачат поторопить малого. Наконец принесена была и удавка, и еще кое-какие вещи, взятые у убитой, а в их числе и паспорт, снабженный фотографией.

– Прекрасное начинание, – похвалил лешак. – Государю за то вечная слава.

Лихо, не обращая на лешаков внимания, пролистал страницы паспорта. Малышева Клавдия Егоровна, сорока шести лет, купеческого сословия. Вдова Петра Петровича Малышева, торговца молоком и сырами. Вещи, украденные лешаками, вполне соответствовали статусу и благосостоянию вдовы – добротные, красивые, а главное – приметные. На заказ сделаны и брошь, и перстень, и серьги. Украшения Лихо завязал в платок и убрал в карман, после чего занялся удавкой.

Она оказалась не проста. Это был не обыкновенный шелковый шнур – от платья или, быть может, от шторы, – а самая настоящая гаррота с небольшими рукоятками на концах, очень прочная.

– А теперь вот что вы сделаете, Дидушко, – сказал Лихо, не сводя с гарроты глаз. – Обойдете весь лес и тщательно изучите, нет ли где еще мертвых тел. И если что-то подобное обнаружите, немедленно за городовым пошлете. Это ясно?

Лешаки закивали. Лихо убрал все собранные предметы в карман и пошел в обратный путь. Лес точно чувствовал мрачное его настроение и больше не препятствовал. Кажется, даже деревья расступились, дождь прекратился, и выглянувшая из-за туч луна освещала дорогу. На опушке Лихо постоял немного, размышляя, а потом пошел к старой бане.

Стояла она на отшибе и была заброшена, по всему видно, очень давно. Виной ли тому была Обдериха или еще какие-то причины, Лихо не знал, но быстро ощутил исходящую от бани волну некоей неприязни. Гостям тут были не рады.

– Хозяйка! Впусти! – Лихо постучал по перекошенной, с одной петли сорванной двери. – Дай воды напиться.