Онлайн книга «Чёрт на ёлке и другие истории»
|
– Один, значит, раз подружек приводила? А сама сколько раз приходила? – Да разочков пять. – Обдериха развела руками. – Я не считала, батюшка. Принимала, кваском поила, истории ей рассказывала всякие. Скучно мне, батюшка. В баньку мыться никто не ходит, подруженьки мои далеко, вот и скучаю. А тут девонька вежливая. Отчего б не поговорить? – Когда вы видели барышню Семенову в последний раз? Обдериха плечами пожала. – Разве все упомнишь? Днями. – Она не была напугана или обеспокоена чем-то? – Да будет вам! – фыркнула Обдериха. – Кто девочку-то обидит? Хорошая девочка, любопытная только, да разве ж это порок? – Очевидно – порок, – кивнул Лихо, – коль скоро четверо девушек жестоко убиты, а пятая пропала. Обдериха только развела руками. – Еще вопрос. В лес, в заповедную его часть, ходит кто-то подозрительный? Обдериха оглушительно расхохоталась, утирая брызнувшие во все стороны слезы. – Ой, насмешил, насмешил, батюшка! Заповедный, скажешь тоже! Да двор это проходной, а не заповедный лес! Кто туда только не ходит. Давеча ребятишки за ягодами бегали, вернулись здоровенькие. – А прошлым летом вдова на прогулку сходила и не вернулась, – сухо сказал Лихо. – А про вдову, ваше превосходительство, мне ничего не известно. Вот так и ушел Лихо в итоге ни с чем. Было, впрочем, ощущение, что Обдериха знает куда больше, чем говорит, и нет у нее ни малейшего желания делиться с членом Синода своими наблюдениями. И про девицу Семенову она знает, и про вдову, а предъявить клятой нечисти совершенно нечего. Людей не трогает, живет себе потихоньку в старой бане, дружбу с любознательными девицами водит. Лихо тряхнул раздраженно головой и пошел в сторону дома. * * * Утром сперва треснул кувшин на умывальном столике, залил все ледяной водой и руку Олимпиаде оцарапал. Затем плита погасла, а чайник при этом все равно выкипел. И в довершение всего выскользнула из рук сковорода, на которой Олимпиада собиралась нажарить оладьи, и едва не угодила ей на ногу. Барс, который под ногами крутился и рассуждал о превосходстве оладий со сметаной перед всеми другими утренними блюдами, едва успел прыснуть в сторону, вскочил на подоконник и оттуда наблюдал за растерянной Олимпиадой. А она руку о плиту, уже почти остывшую, обожгла. – Ну что за невезение! – Олимпиада Потаповна! – Лихо едва успел вытащить ее из-под рухнувшего шкафа, в сторонке поставил и отряхнул аккуратно. – Вы в порядке? – Соль через плечо кинуть надо. – Барс лизнул лапу и принялся намывать морду, с серьезным видом продолжая рассуждать о способах отвести беду. – А если это порча, то иголку надо на одежде носить. А еще… – Какими судьбами? – Лихо выпустил наконец Олимпиаду из рук, но на всякий случай подальше от плиты отодвинул. – А я с приветом от Василь Тимофеича, – ухмыльнулся кот. – Он ночью пришел, – сказала Олимпиада. – Вас дома не было. – Что за привет? – спросил Лихо, необычайно в это утро хмурый, точно и ему перепало Олимпиадино сегодняшнее невезение. – «Не пора ли тебе, Лихо, в Петербург возвращаться? Отпуски, голубчик, так не проводят, так только мигрени себе зарабатывают. Да и нужен ты в Синоде по известному тебе делу», – отбубнил кот свое послание, точно телеграмму зачитал, и снова принялся намывать морду. – Здесь дел невпроворот, – отмахнулся Лихо. – Да оставьте вы, Олимпиада Потаповна! В кухне такой беспорядок, а вы за оладьи! |